У меня было две армейские осени. Одна холодная, подмосковная, осень первых дней службы, осень стоптанных ног, мозолей и присяги. Вторая - украинская, щедрая, закатно-багровая, преддембельская, полупьяная.
Между ними уложился год в войсках связи - с марш-бросками, нормативами, проверками, дневальным на тумбочке, парково-хозяйственными днями, караулами, письмами домой и письмами из дома, прапорщиками с фамилиями Крыса и Погребной, рас@дяйством, сеансами кино в гарнизонном клубе, ночным самогоном "дедушек", озлоблением, расслаблением и стихами.
Меня призвали 24 октября 1983 года.
Ночью выпал первый снег - в военкомат я шёл по белой-белой холодной простынке, оставляя за собой чёрные пятна-следы.
Сборный призывной пункт в Нерехте, толпа таких же обстриженных очумелых оглоедов, покупатель (как на невольничьем рынке) из учебки, московский поезд, пересадка с Ярославского на Казанский, электричка, тропа от станции, бетонный забор, Томилино. Объём свободы ужался до содержимого записной книжки с адресами, по которым жили какие-то люди из прошлого.
Вечером 7 ноября я заступил помощником дежурного на КПП; на западе небо разукрашивали разноцветные мазки салюта, и странно было представить, что где-то там есть праздники, женские тела и книги - на выбор. Первая осень памятней всего субботним мытьём полов: сержанты, гогоча, разом выплёскивали пять-шесть вёдер горячей воды и курсанты, похожие на батрацкую бедноту из старых фильмов, скинув гимнастёрки и присев на корточки, начинали тряпками гнать эту воду на другой конец казармы, а мой земляк, выпускник Горьковской консерватории, сидел в стороне на табурете и надрывно играл на баяне Чайковского.
Следующей осенью стало очевидно, что я дембельнусь с теми, кто был призван на полгода раньше меня (последствия высшего образования).
Наш старшина неожиданно начал звать меня "дедушка", с ударением на предпоследнем слове.
Сбилась-сложилась компашка корешей, с которыми мы скидывались на самогон и травили друг другу, как будем компенсировать свои армейские издержки на гражданке.
Я уходил по воскресеньям в библиотеку, брал первый том из собрания сочинений Блока и отключался - пока из роты не прибегал какой-нибудь "дух" с вестью, что дежурный по части объявил построение на плацу. Приходилось выныривать из блоковского словесного тумана и снова включаться в реальность Советской Армии образца 1984.