Рассказ "Милостыня". Начало.
Колька Зарубин милостыню никогда не подавал. За свои почти тридцать два года он всегда проходил мимо тех, кто сидел на паперти или просил денег. И всё потому, что в пять лет мать дала ему карамельку и отправила купить хлеба в сельмаг. А Колька, выскочив из магазина, наткнулся на деда, просящего копейки на опохмелку у тех, кто выходил. Мальчишка и кинул конфету в шапку какому-то обросшему деду у крыльца, а тот крепко выругался и выкинул карамельку на снег рядом с собой. Колька обиделся и никогда никому больше ничего не подавал.
***
Дела застали Николая прямо посередине рабочего дня в центральном парке города. Расположившись на скамейке, он решал рабочие вопросы по телефону. Домой в посёлок возвращаться только вечером, нужно было всё успеть.
Мимо него то и дело суетливо пробегали прохожие. Колька оторвал взгляд от телефона и осмотрелся. Необходимо было наполнить желудок едой. Мозг отказывался работать без топлива. Рядом с выходом из парка располагалось кафе. Зарубин не думая отправился прямиком в забегаловку.
Купив себе сэндвич, кофе и, выйдя из кафе, Николай упёрся в старушку, просящую купить ей батон или хлеба. Зарубин посмотрел женщине в глаза и немного смутился. Ему показалось, что старушку он где-то видел. Её страдальческое почти серое лицо, исчерченное морщинами, определённо он видел раньше, но не мог вспомнить где. Старушка стояла прямо, расправив плечи, не сгорбившись, как будто собиралась декламировать стихи. За Николаем из кафе вышла девушка и он, опомнившись, продолжил путь, пройдя мимо.
***
Люди на перроне толкались и торопились заскочить в вагон. Колька, не привыкший к толкотне, сначала пытался пропускать всех. Но волна подхватила его и сама внесла в вагон электрички.
Зарубин осмотрелся, быстро прошёл и занял место у окна. Часть дороги он смотрел в окно, потом пытался заснуть. Но шум и гам, создаваемый атмосферой, наполнял уши, давил на грудь и не давал расслабиться.
Николай снова осмотрелся. И вдруг его взгляд упал на ту самую старушку. Она сидела в начале вагона. Напротив неё расположилась женщина с детьми. Дети постоянно требовали печенье и булочки и мать, чтобы занять детей, всё доставала и доставала еду из пакета. Старушка напротив не сводила глаз с пакета и провожала каждое движение женщины взглядом. Николай смутился.
Правильная осанка, чуть отведённые назад плечи худенькой старушки вновь напомнили ему кого-то. Николай тихонько сфотографировал старушку и отвернулся. Но мысль, засевшая в его голове, не давала покоя. Николай вновь посмотрел в начало салона.
Вновь вошедшие пассажиры расположились на первых посадочных рядах вагона. Двое парней сели напротив старушки через проход и принялись уплетать хот-доги. Часть булки у одного из молодых людей выпала на пол, и он подтолкнул её ногой под скамейку. Через две остановки парни вышли. А старушка пересела на их место и, наклонившись, достала из-под скамейки кусок булки. Она сжала его в руке и засунула в сумку. Николай обомлел. Никогда он не видел, чтобы люди были настолько голодны, чтобы поднимать упавшие куски.
Зарубин ехал домой с пустыми карманами, поужинав в городе, и предложить старушке ему было нечего. Она вышла раньше его на одну остановку. Эта остановка была мужчине знакома. Почти двадцать лет назад в небольшом селе, которое расположено на этой станции за лесополосой, жили его бабушка с дедушкой. И до шестого класса Николай учился в местной сельской школе. Но после бабушка осталась одна, и родители перевезли её в посёлок, где получили маленький дом от фабрики. А Николай перешёл в другую школу.
***
Жена ждала Николая у накрытого стола. Зарубин умылся с дороги, сел за стол и понял, что еда не лезет в горло. Перед его глазами всё стояла старушка с куском поднятого хлеба.
- Я к бабуле забегу, - засобирался Николай.
- Коля, ну ведь ничего не поел, - сетовала жена.
- С дороги не хочу. Вернусь, чай попью, - ответил Николай.
Бабушка жила в старой части посёлка, в том самом доме, что когда-то получили родители. Когда Николай пришёл, родственница сидела в кресле и смотрела какой-то мыльный сериал по телевизору.
- В городе был? - поинтересовалась она.
- Да, очки и лекарство тебе привёз, на столе выложу.
- Спасибо, Коленька. Присаживайся, расскажи, как там в городе, что интересного?
Николай взял табуретку, сел рядом и стал рассказывать о том, что считал нужным: как выкупал очки; по какой цене взял лекарство и опять наказывал не брать ничего в местной аптеке, а обращаться к нему, если нужно что-то купить; затем стал рассказывать, как неудобно ездить в электричках... и вдруг замолчал задумавшись.
- Ба, а не помнишь эту женщину? - и Николай показал бабушке фотографию на телефоне.
Родственница долго рассматривала снимок. А потом сказала:
- Да, стареем мы. Время никого не щадит. Это... это... фамилию не помню. Мария Фёдоровна, учительница географии, ты не помнишь разве её?
Николай обомлел: "Точно, он вспомнил! Но тогда это была не старушка..."
- А что это ты её сфотографировал? - поинтересовалась бабушка.
- Да так, увидел в электричке..., не вспомнил просто, - ответил внук и засобирался домой.
***
Через неделю Зарубин снова отправился в город. Бумаги, которые он отдавал на согласование в прошлый раз, были готовы, пора было их забрать. Ещё накопились мелкие дела, и Николай решил сделать всё в один день. Так и вышло. Всё успел. Пора домой. Вечерний город стал зажигать огни, улицы наполнялись спешащими домой людьми и одинокими парочками, неспешно прогуливающимися по скверам. Николай тоже спешил. Вечерняя электричка уже прибыла на перрон.
В привычном 6 вагоне Николай осмотрелся, чтобы найти свободное место, и вновь увидел учительницу, жмущуюся к окну. Сидение напротив было пустым. И Николай уверенно прошёл и сел на свободное место.
Мария Фёдоровна смущённо опустила глаза и отвернулась к окну. Николай понял. "Узнала". Некоторое время он смотрел в окно, а когда сосед старушки отправился на выход, пересел. Она стала прятать руки с заметными синеватыми подтёками, натягивая рукава старенькой кофты.
Зарубин достал из рюкзака булку с повидлом и протянул ей.
- Держите, Мария Фёдоровна.
- Спасибо, Коленька, я не голодна, - тихо ответила она, посматривая на булку.
- Спросите столицу любого государства, если не отвечу - булку съем сейчас же сам, если отвечу правильно, то съедите вы.
Она улыбнулась. Как-то мило и спокойно. В забитой, страшной старушке вдруг проснулась та самая учительница, которую помнил Коля.
- Столица Македонии? - спросила она.
Николай, включивший в этот момент гугл помощник, прочитал ответ:
- Скопье! Ешьте! - и сунул булку в её сложенные руки.
- Правильно, - улыбнулась она, не отводя взгляд от мужчины. Булку она держала, не отпуская, - я дома с чаем попью, - добавила она.
- Мы так не договаривались, - возмутился Николай, - я ответил правильно — ешьте.
Ей было неловко, она медленно стала разворачивать пакет. Глаза её увлажнились, когда она откусила маленький кусочек от булочки.
- Вкусная, - даже не начиная жевать, сказала она.
- Она с повидлом, я одну съел перед отъездом, свежая.
Мария Фёдоровна в подтверждение качнула головой и продолжала откусывать от булочки небольшие кусочки. Он не видел, как она жевала, казалось, глотала так, чтобы еда быстрее попала в желудок.
- Что это? - спросил Николай, указывая на синяки на запястьях.
- Упала, - отмахивалась она.
- И кто это такой крепкий, на кого вы упали?
- Неудачно упала на ... кровать, знаете, такая с железными спинками.
- Ясно, - ответил Николай.
- Руками и лицом ударились сразу? - не отставал мужчина, заметив ещё один синяк на подбородке.
- Да, Николай.
- Мария Фёдоровна, я понимаю, что это не моё дело. Но давайте не как ученик и учитель, а как два взрослых человека обсудим. То, что я увидел на прошлой неделе и сейчас — это не нормально. Вы же учитель!
- Я давно на пенсии, Коленька и...
- Тем более, разве заслуженный учитель может жить так?
- А как Коленька?
- Ну, так? Выпрашивая хлеб у кафе и с побоями на теле. Я может чего не понимаю, но я свою жену ни разу не ударил. Это же подло!
- Подло, Коленька, - повторила она и опустила глаза, - Подло.
- А пойдёмте ко мне домой, я вас с женой познакомлю.
- Мне домой надо. Спасибо за приглашение, Коленька, меня муж ждёт.
Разговор оборвался. Зарубин вдруг понял, что ей нужна помощь, но сама она никогда не решиться. Он принял решение сам. За неё и за свою жену.
На следующей остановке Мария Фёдоровна засобиралась выходить. Прощалась. Николай всячески пытался немного её задержать, а после встал в проходе, загородив дорогу и твёрдо сказал:
- Пока вы не расскажите как живёте, я не отойду. Учитель не имеет право обманывать, я жду от вас правду!
- Мы же разговаривали как взрослые люди, а взрослые люди не суют нос в дела других, - резко ответила она.
Николай опешил.
- Дайте я пройду, - сказала она и пошла к выходу. Зарубин медлил. Двери в вагон закрылись. Колька выдохнул. Успел выскочить. Марии Фёдоровны нигде не было видно. Колька побежал к лесополосе. Выскочив на дорогу к селу мужчина осмотрелся. Дорога была пуста. "Пошла огородами" - подумал он и поплёлся к школе.
Дверь главного входа в школу была закрыта. Колька стукнул пару раз кулаком по дереву. Глухое эхо раздалось по пустой территории около здания. Зарубин сел на крыльцо и глубоко вздохнул.
- Чего тарабанишь? Для ученика стар, для учителя пришёл поздно? - рассуждал дедушка в смешной шляпе и с седой бородкой. Внешне он очень походил на Старичка-Боровичка из мультфильма.
- Вечер добрый. Я в школе этой учился лет двадцать назад. Вот пришёл вспомнить, посмотреть, как изменилось всё.
- Ну и? Изменилось?
- Изменилось, дедушка. Вас тоже не припомню. Тогда сторожем Матвей Сергеевич был.
- Так помер уж давно Сергеевич. Я уже лет десять как сторожу.
- Я из учителей только географичку и помню. Марию Фёдоровну.
- А, была такая — Никулина. Не работает только, на пенсии давно. Живая.
- А где живёт не подскажите?
- На Степной, пятый дом с зелёной крышей такой. Только ходить не советую. Мужик её больно шумной, когда выпьет, а пьёт часто и много. Здоровый. Во, - и дед показал необъятность вверх и в ширину, сколько позволяла длина рук.