Ирина Василькова — «поэт четко осязаемой лирической интонации». Какую бы тему ни затрагивал автор, какие бы эмоции ни испытывал лирический субъект, основа этих стихов — стремление к внутреннему равновесию, балансу.
* * *
Вдоль дверей метро ночная лошадь процокала.
Кто на ней? – молодая спина и волосы воронова крыла.
Что ты мучишь меня, что ходишь вокруг да около –
обернись, покажи лицо – да и все дела,
чтобы, цель потеряв, не бежать за тобой по снежному
ледяному городу… а в земле вибрируют поезда,
набирает градус метель, и войска потешные
оттесняют меня, выталкивая – куда?
За жилыми кварталами голый ветер – там рощи Ясенева,
параллельный мир слюдяной лыжни под луной,
а она все цокает, пылит по снегам – и я за ней,
не оглядывается – затылком, что ли, следит за мной?
Обернись, вернись – я тебе ничего не сделаю,
но горохом катится дробный раскат копыт
по сухой белизне, искривленной водоразделами,
рикошетя в небо, и звук взмывает, и конь – летит!
Не бросай меня здесь, обманщица, дрянь, растратчица –
багровеющий зрак луны обведен кольцом,
и уже на лету она все-таки оборачивается –
так и думала! – юной девой с моим лицом.
кофемания
схлынул поток втиснулся в берега
хочешь кофе глоток? он говорит ага
корица гвоздика мокко сведут с ума
ноздри жжет коричневая чума
кофейный воин вытачивает копье
кофейный воин целит в сердце мое
кофейный воин вздымает меня на щит
простушка-жизнь как шифер в огне трещит
кофейные волны тащат ее вперед
кофейные волны вышвыривают на лед
кофейные волны оттаскивают назад
в подводный холодный сад персональный ад
кофейный ветер подхватывает меня
кофейный ветер не знает ночи и дня
кофейный ветер время сводит к нулю
таким как он нельзя говорить люблю
закапан стол в банке уже на дне
седьмой кофейник пенится на огне
остыли чашки так и молчим вдвоем
каждый смотрит в собственный водоем
* * *
Помнишь – лето за стволами.
Видишь – вечер, уходя,
перелил багрец и пламя
в стужу ртутного дождя.
Ни огня, ни темной хаты –
все отчалили в Москву.
Зябковато. Пустовато.
Ноут сдох. Переживу.
В печку гляну – праздник яркий,
фейерверк и светопад,
но окно в моей хибарке –
как Малевича квадрат.
В нем зима, устав с дороги,
под ущербною луной
фиолетовые ноги
моет в речке ледяной.
Читать полностью в журнале "Формаслов"