Алексей КУРГАНОВ
По мотивам повести Леонида Юзефовича «Князь ветра»
— Гарька! А ты знаешь что у древних монголов (древних, Гарька! Которые даже древнее твоей бабушки Фёклы!) был такой зверский обычай: они своих умерших выносили за окраины своих поселений, чтобы их там спокойно могли грызть красные собаки, жевать противные шакалы и, грозно клекоча (или клекотая? Как правильно?) клевать дикие степные орлы. Потому что это соответствовало их религиозному учению. И жаль, что мы живём не в древней Монголии, Гарька!
— Почему жаль?
— Потому что если бы мы жили в древней Монголии, то я бы тогда бы вынес бы тебя бы за эту самую окраину бы с огромным бы бы удовольствием!
— А я бы во время этого выноса плевал бы тебе бы прямо в твою харю и крыл бы тебя бы самыми мерзкими матерными древнемонгольскими словами! Бы! Такими, услышав которые, собаки бы зарывались в пыль, шакалы, трусливо поджав хвосты, неслись быстрее ракет в свою любимую пустыню Гоби, а орлы, махая своими степными крыльями и поднявшись на головокружительную высоту, дрис.али бы оттуда жидким пенным калом прямо тебе на башку.
— Красиво рассказываешь. Гарька! Хотя я совсем забыл: ты же поэт душевный! Только как же бы б ты плевался и матерился, пребывая в усопшем состоянии?
— А я бы для такого случая специально воскрес. Согласно ихнему же древнему религиозному учению. Чтобы специально харкнуть в твою омерзительную наглую харю на моём смертном одре.
— Сие забавно. Кстати, о мир животных и параллельных им бескрайних монгольских степях. Ты сегодня Тузика кормил?
— Какого Тузика?
— Нашего Тузика. У нас один Тузик. Или, может, у тебя он не один? Может, у тебя много разных тузцов?
— Ах, Тузик! Конечно, кормил.
— Интересно было бы узнать, чем?
— Он воду поел.
— Какую воду?
— Обыкновенную. Аш два о. Которую я ему в миску нолил. Из бочки.
— И всё?
— И всё. А больше у меня ничего нет. Потому что я — бедный. В отличие от некоторых, не буду тыкать пальцем конкретно в кого.
— И правильно сделаешь. А то я тебе этот тыкнутый палец вырву и сожрать заставлю. Но не в этом дело. А куда кастрюля с супом со свининой подевалась?
— Я её сам пожрал.
— Цельную кастрюлю?
— К сожалению, я так увлёкся этим пожирательным процессом, что не заметил как…
— ...и вот в этом заключается вся твоя гнилая сущность. Да, жаль, что сейчас не древняя Монголия! Что?
— Э-э-э-э… Хочу спросить… Ты сказал: собаки — красные. Почему они красные?
— Потому что классика. Иван Тургенев, «Отцы и дети». Там Базаров говорит папаше, предчувствуя свою скорую кончину: «Пока я лежал, мне все казалось, что вокруг меня красные собаки бегали, а ты надо мной стойку делал, как над тетеревом». Ну? Что? Почему такие тоскливые глаза?
— Потому что я х… шизею в нашем умном зоопарке. Надо же, даже Тургенева вспомнил. Совсем ты охренел, подбоченясь, со своею культурностью. Даже в баню ходить перестал, вот до чего ты теперь культурный.