Новелла
Владимир в удивлении остановился. Сашка шел ему навстречу. Легкая походка, вот-вот взлетит. Сашку он не видел целую вечность. В компаниях, где собирались местные художники, он был всегда молчалив и застенчив как девушка. Сашка был гравером. Да и просто хорошим человеком.
Сам Владимир был маститым художником с когда-то союзным статусом. Но он был одинок. Давно. И ему тоже, до щипоты в горле, захотелось вот так вдруг отправить к чертям свое отнюдь не гордое одиночество. Тогда, он уверен, сможет закончить с дюжину начатых, но на время отправленных в угол работ, будто в том была их вина, а не его.
В. - Ты что такой счастливый?
С. - Да тут… Вообще… я сейчас не один.
В. - То-то ты как в контражуре. Где познакомился?
С. - Друг пригласил. Вот все и склеилось.
В. - А у твоей есть подружка?
С. - Спрошу.
***
Лена поднялась на лифте на самый последний этаж. Пентхаус. Как в кино, подумалось ей, определив мелькнувший в воображении образ Ричарда Гира (*культовый фильм «Красотка»,1990).
Владимир стоял у двери - ждал её. Высокий, с длинными, почти до плеч русыми волосами, в куртке неопределенного цвета. Не в тапочках, в ботинках. Он протянул ей руку. Лена всегда обращала внимание на кисти рук, для нее почему-то это было важным. Важнее роста, даже носа, глаз, губ. Может, потому что вся ее жизнь была связана с музыкой? Она работала концертмейстером в районном доме культуры, а когда-то играла в оркестре.
Кисти рук у Владимира были особенно красивы. Ей даже не захотелось определять, в чем эта «особенность»: она была идеально-мужской.
- Рад знакомству, - дружные его пальцы обхватили ее плечо. – Входи.
В громадной комнате, где окна упирались прямо в кромку уже темного неба, было неожиданно холодно. Лена тут же поняла свою ошибку. Ее вторая нейлоновая кожа, что плотно слилась на ногах с ее настоящей, казалось, вмиг покрылась инеем. Холод нагло полез под ее короткую юбку. Почему-то ей вспомнились голубые панталоны с начесом, что носила ее бабушка. Невольно Лена улыбнулась, представив это чудо швейпрома на себе.
Владимир провел ее вглубь своей сумрачной мастерской. Пока он суетился где-то в темном углу, она пыталась рассмотреть стены, плотно увешанные картинами. То ли от недостатка света, то ли от выбора художником пасмурной палитры цветов, она не испытала ничего, кроме желания согреться.
- Вина? - раздалось издалека.
- А можно глинтвейн? – прокричала она в ответ.
Запах теплого напитка отдавал мокрой тряпкой, но был почти горячим. Их разговор напоминал разведку. Короткие вопросы и еще более скудные ответы. Холод снова нахально стал овладевать ею.
- Пойдем, - кивнула она куда-то в сторону. – Только ты первый, - тут же выпалила она, представив на миг, что ей придется согревать оставшимся теплом своего тела ледяную постель.
… Плотно прижатая к его разгоряченному телу, она, расслабленная после их настоящего знакомства, наконец-то согрелась. Возле него ей даже стало жарко.
- Мне понравились твои работы, - соврала она в признательности.
- И какая тебя больше всего зацепила?
- Вон та. – Она указала на небольшую картину в отполированной рамке с изображением экзотической бабочки. Подобные она видела на рынке в Таиланде. Только эта бабочка, накрытая вуалью рассеянного света, казалась более загадочной, таящей некие скрытые смыслы.
***
На прощанье они обнялись.
Лена поняла, что это было последнее его прикосновение. Почему? Может, он угадал, что она не прониклась его творчеством? Или он просто понял, что ей не хочется возвращаться в это напитанное холодом и сумраком пространство? Или она интуитивно чувствовала, что их знакомство было всего лишь репетицией перед настоящей судьбоносной встречей?
Владимир смотрел ей в след. Да, ему нужна женщина. Но не она. Пусть у нее красивое тело, гладкая по-юному пахнущая кожа, только все же это не она. Надо же! Выделить из всех его работ, какую-то пошлую тиражную картинку. Кстати, откуда она у него?..
***
Лена нашла своего мужчину. Сопровождая мужа-туриста, она, казалось, прочувствовала всю красоту уральских рек. И даже привыкла к влаге и холоду палаток.
И Владимир встретил свою женщину. Как-то так у нее получилось, что его мастерская стала вдруг уютной и теплой. Неоконченные работы были дописаны, и он готовился к персональной выставке.
Фото: Joseph M. Lacy: Pexels. https://www.pexels.com/ru-ru/photo/2289847/
Другие новеллы:
Жаркое холодное знакомство
Любовь с первой строчки
Вундеркинд
Первая и последняя любовь
Роман "Формула счастья"