У каждого своя судьба на войне. Одному суждено выжить, другому – погибнуть в бою. Но кому-то выпадает то, что называют несчастным случаем. Лихой спецназовец сержант Андрей Лабутин участвовал в операциях по уничтожению моджахедов на самом опасном направлении – Асадабадском, что на границе с Пакистаном. Он выжил при захвате укрепрайонов Саргандчина и Карера, под Митерламом и Джелалабадом. Выжил там, где другие «асадабад-егеря» не выживали. Под Суруби Андрей был ранен и впоследствии награжден медалью «За отвагу». До возвращения домой ему оставалось всего полгода. Но 29 октября 1986 года нелепая трагедия унесла жизнь молодого парня. Три листочка приговора Перед нами три листочка приговора военного трибунала от 29 ноября 1986 года. Судебный документ беспристрастно рассказывает о человеческой трагедии, разыгравшейся в расположении 334-го отдельного отряда специального назначения ГРУ:
«В десятом часу утра 29 октября 1986 года рядовой Д., по распоряжению командира отделения, получил для чистки из оружейной комнаты автомат АКМС № РК-680, закрепленный за офицером подразделения. Приступив возле казармы к чистке данного оружия, рядовой Д. не убедился в том, что автомат разряжен, по невнимательности направил его ствол в сторону сержанта А. Лабутина. Не предполагая о наличии патрона в патроннике, он нажал на спусковой крючок, отчего произошел выстрел. В результате этого Лабутину было причинено огнестрельное проникающее ранение в левую плевральную полость с повреждением левого легкого, сопровождавшегося острой массивной кровопотерей повлекшей гибель военнослужащего».
Мы намеренно не называем фамилию солдата, которого военный трибунал осудил направлением в дисциплинарный батальон сроком на три года. По свидетельствам очевидцев трагедии, он сам был потрясен случившимся. По печальному стечению обстоятельств рядовой Д. был родом из Свердловской области, считай, земляком Андрея. Но фамилию офицера спецназа, который после боевого выхода сдал автомат в оружейную комнату, не проверив наличие патрона в патроннике, назовем – Семенов. Такое нарушение офицеру, да еще спецназа, не простительно. Как бы он смотрел в глаза маме сержанта А. Лабутина, если бы им пришлось встретиться? Трагедия потрясла спецназовцев. Их Андрюха, один из лучших младших командиров и дозорных, падал на афганскую землю, схватившись за грудь. Выживший во многих опасных переделках, сержант угасал на глазах. Это спецназовцы поняли сразу. Он умер через десять минут. В то октябрьское утро афганское солнце светило и грело по-летнему, но уже не для Андрея.
Счастья короткий срок Бабушка Андрея прожила девяносто пять лет. Даже тяжело больная, она говорила о внуке: «Андрея я люблю больше всех». Андрея нельзя было не любить. Он не огорчал родных, был заботливым сыном и внуком. Помогал маме водиться с младшим братом Сережей, хорошо учился, увлекался хоккеем, футболом, настольным теннисом, любил технику. Лидия Ивановна подарила ему на шестнадцатилетие мотоцикл, которым он мастерски управлял. Жить бы да радоваться хорошим сыновьям. Но не сложились отношения с мужем. Лидия Ивановна пошла на шаг, на который решится не каждая женщина. Забрав сыновей, она уехала жить и работать на Север, в город Ковдор Мурманской области. Было невыразимо жаль покидать родной Урал и уютную двухкомнатную квартиру, которую семья получила всего через полгода после переезда в Ревду.
В Ковдоре медсестре Лидии Лабутиной выделили неблагоустроенную квартиру в двухэтажном деревянном доме. Так и жила с двумя сыновьями. Походив несколько месяцев в школу, Андрей твердо сказал маме: «Я здесь учиться не буду. Поеду к бабушке в Кедровое». С 1978 по 1984 год он учился в школе № 24 рабочего поселка Кедровое города Верхняя Пышма Свердловской области. Бабушка и дед радовались внуку, который помогал им по хозяйству, был ласков и послушен. Летние каникулы Андрей ждал с нетерпением: к нему приезжали мама и младший брат. Как мало им выпало быть вместе! До армии Андрей успел поработать в цехе металлоизделий Исетско-Аятского торфопредприятия в поселке Кедровое. В апреле 1985 года его призвали в Вооруженные Силы СССР. Рожденный для спецназа Через полтора месяца после принятия Андреем военной присяги Лидия Ивановна приехала к нему в Чирчик. О войне и об Афганистане мать и сын не говорили. Андрей, правда, обмолвился, что его сослуживцев готовят за кордон, учат различать мины-ловушки. Но она не посмела ему сказать: «Сделай все, чтобы не попасть в Афганистан». Знала: ее взрослый сын все будет решать сам. Андрей был, по мнению командиров, рожден для спецназа. А такая оценка дорогого стоит.
Знаменитый асадабадский спецназ кунарские и джелалабадские «духи» со страхом называли «асадабад-егерями» – за стойкость и умение воевать. Солдаты и офицеры 334-го отдельного отряда спецназа ГРУ знали: за голову их отчаянного командира майора Григория Быкова лидер Исламской партии Афганистана Гульбеддин Хекматияр обещал три миллиона афгани. Он заплатил бы и больше, лишь бы покончить со знаменитым «Гришей Кунарским». Лихого комбата спецназовцы и «духи» называли заговоренным от пуль. Если бы Лидия Ивановна узнала, куда попал служить Андрей в ноябре 1985 года, она содрогнулась бы от страха за его жизнь. Но мама солдата ничего не знала, да и знать не могла. Не мог же Андрей рассказать в письмах о гибели 1-й роты в апреле 1985 года в Мараварском ущелье. В ней он впоследствии и будет служить. Все, что он позволял себе, – сообщить о том, что уходит на операцию. Сообщить с единственной целью – чтобы мама не волновалась, когда от него нет писем. Но письма задерживались часто.
Отряд, дислоцировавшийся на одном из островков Кунарского ущелья, обстреливался с гор. «Вертушки», доставлявшие спецназовцам письма от родных, постоянно подвергались опасности быть сбитыми реактивными снарядами и минометным огнем. Андрей не писал маме, что участвовал в ликвидации укрепрайона «Саргандчина», созданного душманами в уезде Гошта провинции Нангархар. Там спецназовцы захватили большое количество оружия. Ее девятнадцатилетний сын о многом мог бы рассказать. Например, о штурме укрепрайона «Карера» на границе с Пакистаном в марте 1986 года силами джелалабадского и асадабадского батальонов спецназа. Разгромив базовый «духовский» укрепрайон, джелалабадцы не закрепились и потеряли восемь человек убитыми и двух пропавшими без вести. Асадабадцы в ходе штурма укрепрайона, поднимаясь по хребту Спинацука, весь огонь противника взяли на себя. А потом, ведя поиск пропавших без вести спецназовцев, солдаты и офицеры перешли границу Пакистана. По агентурным данным, за потерю укрепрайона и гибель трехсот моджахедов командир полка и его заместители по приказу Гульбеддина Хекматияра были арестованы и впоследствии расстреляны в Пакистане. Друг и сослуживец Андрея Олег Батюченко, награжденный медалью «За отвагу», вспоминает: «Андрей был великолепным дозорным. С отличным чутьем на обстановку.
Дозорный всегда идет первым, даже когда рядом нет саперов. По горам Андрей ходил легко, словно родился в тех местах. Вместе с Андреем мы участвовали в захвате укрепрайона «Саргандчина». Вместе ходили на Кареру. Вместе попали в заварушку в апреле 1986 года под Суруби. Там мы искали пусковые зенитно-ракетные комплексы «Стингер» и чистили от душманов кишлаки, но в итоге попали на крупную банду, значительно превосходящую нас числом. Именно под Суруби у Андрея произошла своеобразная дуэль. Душман выстрелил в него из гранатомета, но граната пролетела между его ног, оцарапав своим оперением. Андрей того «духа» снял автоматной очередью, но после ранения был вынужден лечь в госпиталь на две недели». Ничего этого не знала Лидия Ивановна. Когда-то она увлекалась фотографией и этим увлечением заразила Андрея. А теперь, по его просьбе, высылала ему в Асадабад фотоматериалы. Андрюша присылал ей фотографии, где он был вместе с сослуживцами или один, но всегда с оружием. «Господи, как же он там воюет? Совсем еще мальчишка!» – с тревогой думала его мама. Андрей воевал достойно. Но в письмах домой о войне ничего не рассказывал. Свое ранение от мамы он скрыл: «Ногу мне поцарапало случайно. Я даже сначала не почувствовал. А когда пришел в санчасть, меня отправили в госпиталь». На одной из фотографий на его груди – медаль «За отвагу». Наградили Андрея за операцию под Суруби, где спецназовцы не допустили уничтожения «духами» гидроэлектростанции, питавшей электричеством ряд уездных центров и отдельные районы Кабула.
За год службы в Афганистане Андрей лишь однажды рассказал о боевых действиях. Поводом для такого невольного откровения стала публикация «Очень долгая ночь» в газете «Правда» от 17 и 19 января 1986 года. В ней военный корреспондент майор В. Верстаков рассказал о рейде асадабадского батальона спецназа под Митерлам. Андрей писал: «Я посылаю вам два газетных материала о нашем батальоне. «Москва» – это позывной нашей 1-й роты, а «Москва-2» – моего 2-го взвода. Я напишу о том, что было на проческе, когда мы, как пишется в газете, «спешившись, ушли в темноту». Прочесав второй дувал, мы пошли к следующему. Я в боевом порядке был пятым. Метров через двадцать мы услышали разговор, крики и поняли, что это «духи». Мы стали ждать, а душманы, приняв нас за своих, пошли к нам навстречу. Мы их подпустили метров на десять и, как написал корреспондент, «ночь осветилась десятками огненных трасс». Одного душмана мы убили и взяли его оружие». В другом письме Андрей признавался: «Лазим по горам, как ишаки. Если бы мне до армии сказали, что я буду столько ходить по горам, не поверил бы». В силу того, что провинция Кунар отличалась высокогорьем, 334-й отряд под руководством майора Г. Быкова отработал тактику штурмовых действий и внезапных налетов на укрепленные районы. Избранная тактика была единственно возможной в такой обстановке.
Доведется Андрею летом 1986 года участвовать и в известной операции у кишлака Бадель, когда, скрытно поднявшись по хребту Бабурского ущелья, спецназовцы заминировали все подходы к высоте, на которую был высажен небольшой десант. «Духи», пытаясь сбить его, нарвались на мины и кинжальный огонь наших бойцов, потеряли более шестидесяти человек на минном поле. Так воевали Андрей Лабутин и его боевые товарищи. «Отложенный» траур О гибели старшего брата четырнадцатилетний Сережа узнал первым: пришла телеграмма от бабушки из поселка Кедровое. На крыльце дома он сказал соседке: «Нашего Андрея убили». А Лидии Ивановне, проработавшей всю жизнь в медицине, сначала сделали уколы и только потом сообщили о трагедии. Андрея привезли 5 ноября 1986 года. Несмотря на просьбы родного брата Лидии Ивановны, подполковника, военкомат не разрешил хоронить солдата, погибшего в Афганистане, перед очередной годовщиной Октябрьской революции. Разве траур с праздником совместим? Гроб простоял в частном доме бабушки Андрея четыре дня. Хоронили Андрюшу на одиннадцатый день после гибели. В Ревду Лидия Ивановна вернулась в 1998 году. Здесь когда-то начиналась ее семейная жизнь, которая могла быть долгой и счастливой. Сегодня у Лидии Ивановны подрастают двое внуков от младшего сына Сергея. Сильная женщина, она не сломалась, много лет ухаживала за своей больной мамой. Но ее жизнь могла быть другой, счастливой и радостной, если бы не тот случайный выстрел в Асадабаде…
ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ !! ВЕЧНАЯ СЛАВА ВСЕМ, КТО ПРОШЁЛ АФГАНСКУЮ ВОЙНУ! ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...