Мы прилетели в Измаил утренним почтовым и отсутствие пассажиров на борту позволяло выполнить несколько тренировочных заходов по приборам. К тому же наш Ан-2 имел специальное оборудование для имитации сложных метеоусловий. Диспетчера не смутила не совсем обычная для такого самолёта просьба и он разрешил набрать 1200 метров над точкой.
В утренней прохладе мы резво заняли непривычную для себя высоту и вдруг я увидел, что оказался прямо посреди большой стаи пеликанов, которые парили в восходящем потоке воздуха. Сейчас этот поток был спокоен и только помог мне быстро набрать нужную высоту, а немного позже он усилится, и принесенная им влага образует сначала причудливую кучёвку, а затем жара летнего дня и близость полноводного Дуная превратит её в хорошую внутримассовую грозу. Но это будет потом, а сейчас восходящие потоки помогали большим красивым птицам держаться в воздухе без дополнительных усилий.
Птицы парили, разбросав свои большие крылья, как положено им природой, как это делали их предки на протяжении последних сотен тысяч лет. Они по праву считали это небо своим. Самый большой, а может просто самый близкий ко мне, пеликан удивлённо посмотрел в мою сторону.
-Ты кто? – спросил он с некоторым удивлением.
Если думаете, что при звуке мотора в сто десять децибел, а это всего чуть-чуть меньше того уровня, за которым колебания воздуха несут человеку не столько информацию, сколько боль, невозможно услышать голос птицы, то вы ошибаетесь. Любой звук исправного мотора самолёта для пилота – это обязательный и ласкающий слух фон, сопровождающий полёт. Это такая особенная тишина. Вот отсутствие этого звука реально оглушает. Но наш мотор работал исправно. Тем более восходящий поток позволил существенно снизить его мощность.
-Я здесь по делу и ненадолго, - поспешил я успокоить хозяина неба.
-Почему у тебя нет клюва? – спросил собеседник.
-Зачем мне клюв? – немного удивился я вопросу.
-Без клюва не летают, - спокойно объяснил хозяин неба и обладатель громадного клюва.
-Я думал для полёта нужны крылья, - вполне резонно, на мой взгляд, парировал я.
-Крылья – это средство. Но к чему тебе средство, когда нет цели? – и пока я пытался осмыслить сказанное, он спокойно добавил, - Полёт не самоцель. Без цели нельзя оказаться в небе. Какая у тебя цель?
-Я привёз свежие газеты. Мне нужно немного потренироваться в инструментальном заходе. По пути домой я повезу пассажиров, - стараясь ничего не пропустить перечислил я.
-И что из перечисленного тобой не может состояться без полёта? - недолго подумав над сказанным, спросил Пеликан.
Вопрос поставил меня в тупик. Как ни крути, но всё чем я занимался, можно сделать, не отрываясь от земли.
-Это всё, потому что у тебя нет клюва, - спокойно резюмировал мудрый собеседник, - Тот, у кого есть клюв знает зачем он в небе. Строить гнездо, кормить птенцов. Создатель не ставит нам задачи без возможности их решить. Ты думаешь мы летаем, потому что у нас есть крылья? Нет, мы имеем крылья, потому что нам нужно летать. Небо не то место, где стоит находиться без веской на то причины.
-Любовь к небу может быть такой причиной? –спросил я с интересом.
-Твоя любовь к кому-либо может быть единственным основанием близости с ним? – вопросом на вопрос ответил собеседник.
-Если это взаимно, то может, - уверенно ответил я.
-Взаимная любовь – это две любви. Но ты меня убедил. Если искренне любить небо, оно обязательно ответит взаимностью, - мудрый собеседник посмотрел на меня с симпатией и подтвердил это, - понравился ты мне, хоть и вид у тебя просто ужасный без клюва.
Стая пеликанов начала снижаться в сторону Дуная. Может в гнёздах их уже ждали птенцы, а может сами гнёзда ещё нужно было построить.
В наушниках прозвучало:
-Подтверждаю проход дальнего, заход по приводам разрешаю.
Что же, нужно тренироваться. А как ещё можно выразить свою любовь к небу, кроме как умением летать и высоким профессионализмом.
Было это очень давно, но видно симпатия обитателя неба была мне помощью всю дальнейшую лётную жизнь. По крайней мере осознание необходимости доказывать свою любовь делом мне точно помогала.