Консультация проводила сама директор центра, сказала, что уже поздно, ребенок взрослый, но будем что-то пытаться. Сразу предупредила, что они работают через преодоление, если ребенок не хочет делать то, что нужно.
И мы начали пытаться. Сначала Ярик заходил к тренеру с дикими истериками, игнорировал команды. Мы занимались с нейропсихологом 9 месяцев, только потом перешли к логопеду.
К этому времени Ярик выполнял абсолютно все, слушался тренера беспрекословно. Но не нас, к сожалению.
Продолжались истерики, неполное понимание обращенной речи и, конечно, полное отсутствие диалоговой речи. Но на тот момент, нам казалось, что ситуация стабилизируется, казалось, что мы движемся, но только движение это со скоростью черепахи. Я не видела ни одной победы, меня это пугало и сильно расстраивало. Мне нужен был какой-то толчок, понимание, что мы движемся в правильном направлении. Но этого не было.
Когда я спрашивала тренера, заговорит ли сын, она неуверенно отвечала: ну, к пяти-то должен заговорить".
Это меня, конечно, не устраивало. Я продолжила искать, параллельно занимаясь с нейропсихологом.
Сейчас, когда я уже могу все трезво оценить, я считаю, что эти занятия были переходным моментом к началу выздоровления, они были своеобразной подготовкой к следующим занятиям, к тому, чтобы Ярик начал слушаться.
Истерики я теперь купировала их методами: хватала Ярика на руки и обнимала и обжимала до тех пор, пока он не успокоится. Он вырывался, выгибался, кричал, а я все обнимала и обжимала его.
У меня были срывы, истерики в голос, мне нужна была победа. Я должна была понимать, что все не напрасно, чтобы я смогла идти дальше. Но ее не было. Ничего не менялось. Каждый день серый.
И вот Ярику четыре. Мы двигаемся, играем песком, дуем на свечку, читаем книжки, договариваем слова, в садике иногда играем с детьми, чаще самостоятельно. На диалоговую речь нет даже намека.