Я не читал Гарина-Михайловского в детстве и юности, взялся всерьез лишь совсем недавно и начал (уж не знаю почему) с «Гимназистов». Наверное, название привлекло – старая царская гимназия, как же там все было? Тетралогия (Детство Темы. Гимназисты. Студенты. Инженеры) писателя довольно известна, читаема, но все же не сказать, что популярна и обсуждаема. Прочитав вторую часть, я, пожалуй, понял почему современные читатели (подозреваю и советские, ранее) равнодушны к Гарину-Михайловскому. Страшно далек он был от народа...
Стиль автора безусловно классический, настоящая русская литература, проблема, наверное, в сюжете и в главном герое. Как оно было в царской гимназии? Если верить Гарину-Михайловскому - очень скучно там было. Да и вообще, читать о нудной, вялой и безоблачной жизни барчука Темочки под мамкиным крылышком весьма тяжеловато. Конфликтов как таковых нет, какая-то возня в песочнице, право слово, я в начальной школе в конце 80-х и то веселее жил, про 90-е уж и молчу.
Единственный на всю книгу надрыв, случается ближе к концу и с главным героем не связан. Берендя, товарищ Темы Карташева, пропал ведь не за грош и как? За что, за кого? За Фроську, которая описана автором так, что, образно выражаясь, «без слез не взглянешь». Сначала никак не мог понять, почему так жалко Берендю, дурак ведь неописуемый. В конце книги понял – Берендя «свой», от сохи, мелкий разночинец, а Карташевы и прочее их окружение «чужие».
В финале есть даже не эпизод, так пара строк, событие неважное не только для главного героя Темы Карташева, а что самое плохое – не важное для Гарина-Михайловского. А это как ни странно, главный конфликт всего произведения. Соблазняет Тема служаночку их, господскую Таню, Таня беременеет и … исчезает.
«Таня в один прекрасный день повалилась в ноги Аглаиде Васильевне, призналась в своей беременности и открыла - от кого.
Что говорила ей Аглаида Васильевна и на чем они с Таней порешили - осталось тайной. В тот же день Таня исчезла, появилась в доме новая горничная, и между матерью и сыном не произошло никакого разговора по этому поводу. Некоторое время мать как-то брезгливо избегала сына, но потом все пошло по-старому.»
Да и все, неинтересно Гарину-Михайловскому, что там дальше с Таней… И, пожалуй, серьезно полагал, что и никому из читателей не будет интересно. Но вот прошло лет 150 и плевать ведь всем на Тему с его маменькой. А потом некоторые удивляется как это снесли при революции всех условных «Карташевых», а все просто – русскому мужику и китаец был роднее чем подлецы Карташевы. Темочка, тот вообще не рефлексирует по этому поводу – ему латынь сдавать. И маму экзамены шаловливого сынульки в первую очередь волнуют, а беременная Таня… какая еще Таня? Не вписывается она в «семейную хронику» барчуков. Смешно, где-то в середине книги Темочка спрашивает одного из товарищей про другого – «Способен ли Рыльский на подлость?»
А ведь Тема и есть главный и единственный подлец книги. Только главный герой этого уразуметь не может, и что самое печальное, не понимает этого и сам Гарин-Михайловский. Так, подумаешь…