Продолжение Часть 3 Часть 4
Часть 5 Часть 6 Окончание
Люба не замечала, что улыбается: опять этот смуглый мальчишка пришёл на берег. Сел поодаль, бросает плоские камешки в тихие волны, что розовели, золотились под рассветными лучами. Сначала Любочка досадовала: это было её место на берегу. Вообще, травянисто-песчаный берег речушки весь был пустынный, безлюдный. Но Любочка в первое же утро ушла далеко по берегу, чтобы уж точно – никого… Так и было: целую неделю она наслаждалась совершенным одиночеством. А потом появился этот мальчишка. Люба плыла под водой, а когда вынырнула у самого берега, увидела мальчишку – он уже нетерпеливо сбросил брюки и футболку, приготовился разбежаться, чтобы прыгнуть в воду и поплыть… На смуглом лице было такое ожидание радости, что Любаша передумала хмурить брови. А мальчишка оторопел, когда Люба показалась из розово-золотистой волны. Потом быстро подхватил брюки и выгоревшую футболку, зашагал вдоль берега. А через день Люба снова увидела его. Вздохнула: придётся искать другое место… Мальчишка плавал довольно далеко, близко не подходил, но всё же это уже не желанный пустынный берег… А потом она привыкла к нечастым появлениям смуглого мальчишки на берегу – он приходил раз в два-три дня, старательно не смотрел в Любочкину сторону, плавал и резвился совсем по-мальчишески. Самое большее – ну… одиннадцатый класс, определила Люба. Невысокий и щуплый… короткая стрижка не скрывает, что при чуть меньшей строгости тёмные волосы мальчишки тут же упали бы на лоб, на худую смуглую шею крупными кольцами. Конечно, так подробно Люба рассматривала мальчишку исподтишка. А он быстро уходил. И всё же успевал раз-другой взглянуть на Любашу… Какая девчонка этого не заметит!
…Девчонка была ошеломительно нежной. Как тихая рассветная волна. Так неожиданно было увидеть её на пустынном берегу, в час, когда первые лучи солнца ласкают речную гладь. Волосы у девчонки золотисто-русыми волнами спадают ниже плеч. Когда она вдруг вынырнула из розовых волн, Алексей даже зажмурился: сквозь ситцевый лифчик купальника просвечивались такие кругленькие соски на её маленькой груди… Девчонка попыталась нахмуриться… но потом быстро накинула платье, собрала волосы на затылке. И Алексей рассмотрел её брови: темнее волос, но всё же тоже золотистые, они тонкими и длинными стрелками убегали к вискам. То ли это утро было таким нежным и ласковым… то ли… девчонка в цветастом ситцевом купальнике поделилась своей нежностью и с рассветом, и с речкой, и с недалёкими ромашковыми хороводами в июньской степи… Алёше даже показалось, что этим утром запах ромашек стал сильнее.
- Наверное, в одиннадцатый перешла, – решил Алексей. – Ну… или в десятый, - вздохнул.
Честно говоря, в Ромашкино Алексей первым делом собирался отоспаться. Но в первое же утро поднялся на рассвете, сбегал к речке. Нежно-нежно пахли ромашки, нежно плескались волны… У Алексея мелькнуло какое-то предчувствие… что это ещё не вся нежность сегодняшнего рассвета…
И вдруг из рассветной розовости реки вынырнула девчонка… Оторопеешь тут…
Целый день Алексей прикрывал глаза… затаив дыхание, улыбался… а вечером нахмурился и решил не идти завтра на берег… Только целую ночь он видел девчонку с тонкими стрелками золотистых бровей… От её нежности даже во сне был счастлив…
А на рассвете строго приказывал себе – спать! Укрывался с головой, вздыхал… И... побежал на берег. Отчаянно оправдывался: ну, что такого! Просто поплаваю… Да её, может, и не будет сегодня на берегу.
Люба приходила на берег совсем рано, вокруг только серело. Садилась на траву у самой воды, прикрывала глаза… и в полудрёме чувствовала, как уходит горькая обида…
…Виталик познакомил её со своими родителями. Папа озадаченно поднял брови, с немым вопросом посмотрел на маму. Поднялся из-за стола и вышел. Мама была такой предупредительной, что Любаше расхотелось попробовать отбивные с грибами. Виталик много раз рассказывал, какие у мамы отбивные – ммм! Вкуснее ничего на свете просто нет! Любочка улыбалась. И совсем не против была попробовать маминых отбивных… и кусочек торта «Мишка на севере» ей очень-очень хотелось попробовать– торт на немыслимо красивом блюде так пах шоколадным кремом, так красиво растекалась по бокам белая глазурь!.. Любочка хотела сказать… сказать маме, какой красивый торт, и, наверное, очень вкусный! А мамина превежливая улыбка почему-то остановила Любу… показалось, что вдруг кто-то за ворот платья бросил горсть колючего снега. Любочка притихла. А мама негромко предлагала салат «Гранатовый браслет» – нет, нет, улыбалась мама, этот салат едят другой вилкой… а салфетки надо брать вот эти… Люба искоса посмотрела на Виталика… Лицо его почему-то покраснело, он опустил голову… Любе вдруг стало очень обидно: так хотелось попробовать и салат, и отбивную… про торт и говорить нечего… Но – если бы всё это можно было попробовать без оглядки на вилки и салфетки!
Мама взглянула на Виталика, чуть заметно и – Люба заметила – укоризненно покачала головой. И продолжала вежливо, предупредительно улыбаться Любе. А Люба сдерживалась, чтобы не расплакаться.
Потом Виталик пошёл её провожать. Люба уже вышла на крыльцо, а Виталик задержался в коридоре.
- У тебя есть прекрасная возможность сравнить Полиночку и… эту… как ты говоришь? – Любу. Заодно подумай, куда ты сможешь с ней прийти, где побывать. Сын, может, хватит упрямиться? Ты уже насладился своей самостоятельностью… реализовал право выбора… Мы с отцом предоставили тебе такую возможность. Теперь пора серьёзно обо всём подумать.
Люба чувствовала, что мама по-прежнему вежливо и предупредительно улыбается – видно, так у них принято… На все случаи жизни – вот эта вежливо-предупредительная улыбка… от которой Любаше стало холодно… и расхотелось пробовать отбивную с грибами и торт.
Виталик шёл молча. Люба тоже молчала – от горькой растерянности. И совсем глупо, конечно: Люба переживала, что она расскажет девчонкам о сегодняшнем вечере. Знала, что девочки будут расспрашивать её обо всём… а что им сказать?.. Девчонки пророчили, что Люба станет женой дипломата… уедет с ним в какую-то совершенно сказочную страну… Любаша хмурилась, отмахивалась… И тайком смотрела на себя в зеркало. Признавалась себе: я… красивая. Брови – золотистые тонкие стрелочки над тёмно-серыми глазами… И ресницы золотистые, и красить не надо – все девчонки говорили, что красить не надо такие ресницы, не надо закрашивать золотистую красоту. Волны волос чуть заметно золотятся, скатываются на узкие плечи… Проводила ладошками по груди, замирала: маленькие упругие холмики так тайно-тайно ждали ласки… так красиво, почти незаметно, поднимали платье… Закрывала глаза и радовалась, что Виталику никогда не будет за неё стыдно… улыбалась, представляла, как она понравится его маме, ожидала увидеть в маминых глазах восхищение её светло-голубым платьицем с белыми прошивками… А когда мама очень медленно окинула её снисходительным взглядом, в котором и близко не было восторга, Любаша не поверила, что у мамы Виталика такой взгляд, подумала – показалось…
Получалось так, что Виталику нечем гордиться: ничего такого в ней, Любаше, нет… Люба отчаянно хваталась за только ей известные ниточки: а как же брови-стрелочки?.. И тёмно-серые глаза… И волосы с едва уловимым золотистым оттенком…
А Виталик при встречах улыбался, дружески кивал… и не останавливался. Люба глотала слёзы – не только из-за обиды… была благодарна девчонкам: тогда, поздним вечером, они уже спали, а потом заметили Виталькину дружескую улыбку… и не стали ни о чём расспрашивать.
В Ромашкино поехала с радостью. И впервые за много дней улыбнулась: деревню окружали хороводы таких глазастых ромашек… белых-белых… что радость просто переливалась через край: здесь – лето, лето, лето..
Продолжение следует…
Продолжение Часть 3 Часть 4
Часть 5 Часть 6 Окончание