В той самой памятной за всю мою жизнь командировке мы с корреспондентом НТВ Аркадием Мамонтовым снимали про затонувшую подлодку «Курск». В Мурманске, городе, где всё это произошло, творилось чёрт те что! Единственная нормальная гостиница в городе была переполнена. Казалось, все радио и телеканалы прислали сюда своих журналистов.
И это при том, что пришедший только недавно в Кремль президент страны не хотел шумихи вокруг этой истории. То есть, что значит не хотел? Просто как любой нормальный человек, он не желал, чтобы его правление начиналось с трагедии, и поэтому дал приказ, чтобы в эфир шла исключительно взвешенная информация. Я его хорошо понимаю.
На практике это значило, что вся информация, шедшая в эфир, должна была быть максимально оптимистичной. То есть, буквально - мы делаем всё, что можем, моряки живы, хотя им сейчас и нелегко. А умные люди, конечно, уже тогда понимали, что после такого взрыва на глубине едва ли кто -то выжил.
Короче, некоторое время мы с Пашей довольно успешно водили людей за нос, делая вид, что всё идёт нормально и моряков скоро вызволят из подводной тюрьмы. Мол, они там стучат и мы стук слышим.
Но через некоторое время всё равно пришлось объявить, что все, скорее всего, умерли. После этого в гарнизоне моряков, где работала наша съёмочная группа, нас просто возненавидели. Жены подводников, ещё издалека завидев нас, кричали: вот они, идут эти…рекламу себе на нашем горе делать! Нас стали избегать и перестали давать нам интервью.
Всё осложнялось ещё тем, что событие было поручено освещать всего двум государственным каналам. Представителей остальных СМИ в зону аварии просто не пускали.
Мы с Аркадием Мамонтовым представляли РТР. У нас, кстати, вопреки общему мнению, тоже складывалось далеко не всё так гладко. Вначале, да, нас пускали везде – и на базу подлодок, и в офицерский клуб и в столовую. А потом перестали пускать.
Однажды мы приехали снимать действующую подводную лодку с разрешительным письмом, под которым кроме всех нужных подписей, стояла солидная печать штаба морского флота. Командир лодки, прочитав письмо, сказал: «Да пошли вы чёрту! Я вас не пущу. Плевал я на ваши подпися»! И ушёл к себе в каюту. А мы остались стоять с разинутыми ртами на причале, и так ничего и не сняли в тот день. Я не стал жаловаться на командира за эту выходку. Я понимал, из –за чего всё. Мы не говорили всей правды.
Однажды я взял интервью у вдовы погибшего моряка с «Курска». Та рассказала, какие страшные муки переживает ежедневно. Показала обойму таблеток, которые ей выписали дежурившие здесь врачи, чтобы та могла успокоить нервы.
После женщины с таблетками мы сняли ещё двух женщин. Они рассказали нам, что отказались таблеток, поскольку они очень вредные. Зато они показывали нам свои исколотые руки, синие от успокоительных уколов. Приехав со съёмок в гостиницу, я сделал материал и отправил его в Москву. Коллеги в Москве материал решили усилить. Чью –то исколотую руку приклеили к женщине, которая пила таблетки. На следующий день в клубе офицеров, где собирались вдовы, на меня кричали все – от той женщины, которая давала интервью до её подруг, чьи руки были исколоты иголками.
Однако Москва ежедневно требовала что –нибудь оптимистичное. Вдруг в гарнизон приехал Илья Клебанов, будущий полномочный представитель нового президента. Он приехал с целью успокоить вдов и сказать им тоже что- нибудь оптимистичное. Женщин собрали в кинотеатре клуба. Вошёл Клебанов, стремительный и лёгкий. Я вздохнул с облегчением – наконец –то у меня будет материал для репортажа! Клебанов начал говорить. Но уже через несколько секунд стало понятно, что никакой новой информации у него нет. Всё, о чём он говорил, было и раньше: мы делаем всё от нас зависящее, моряки живы, мы верим, что их спасут. Напомню, это было почти неделю спустя после аварии, когда всем было уже ясно, что никого спасти, скорее всего, не удастся. Вдруг одна из вдов, не выдержав, вскочила, закричав:
- Что вы нам тут заливаете?! Мы знаем, что все умерли! Мы в отличии от вас это чувствуем!
Клебанов что –то попытался возразить, причём в таком тоне, каком это обычно делают партийные бонзы, обращаясь к низшим: «мол, не кипишуйте, не стоит так волноваться, успокойтесь, берегите нервы, вы не правы, я вам сейчас всё объясню».
После этого женщина вскочила, бросилась на Клебанова и стала душить его - его же собственным галстуком. Прибежавшей охране с большим трудом удалось оттащить разбушевавшуюся женщину от полномочного представителя. 📍Красный, как свёкла, Клебанов, поправив рубашку вышел из зала примерно также стремительно, как и вошёл.
А мы опять остались без материала.