Хемингуэй был заядлым охотником. Есть у него шикарный рассказ - "Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера", который в том числе и про охоту. В том числе - потому что автор понапихал туда прорву тем, и невзирая на то, что фабульная часть отдана сафари, сюжетов можно проследить, как минимум, несколько, по одному (а то и не по одному) на каждого персонажа, включая животных.
Так вот, действие происходит на охоте. Люди убивают животных. И Хэмингуэй сдержанно, лаконично, но пронзительно не описывает, а скорее, констатирует страдания зверя.
Зачем он это делает, если принять во внимание, что по отношению к животным он испытывает чисто охотничье милосердие: убить, причиняя как можно меньше страданий? Осуждение бессмысленного убийства - не его тема. Тем более, что он находит очень даже большой смысл в охоте. Фрэнсис Макомбер абсолютно переменяется в процессе, он словно проходит древнюю инициацию, в результате которого мальчики становились мужчинами. Но изображая животных так, как изображает, он едва не перечеркивает весь эффект этой темы, убивает пафос пресуществления героя; читателю не жаль его, сраженного у самого порога новой, настоящей, лучшей жизни, - читатель, памятуя, как умирал лев, думает "Так тебе и надо, сволочь". Что, он не мог отказать себе в удовольствии многогранного изображения? Или все-таки следует принять во внимание ментальный мейнстрим того времени, когда животные страдания не вызывали той истерической реакции, которую они непременно получают от современного общества, воспитанного сентиментальной диснеевской чепухой?