Издревле меч был самым дорогим и почитаемым оружием. Меч не только являлся совершенным средством поражения, но и символизировал честь и достоинство своего обладателя, то есть был еще и неким сакральным предметом. Меч берегли и почитали как нечто одухотворенное, отсюда происходит обычай давать мечам имена.
В языческие времена раннего средневековья это оружие сопровождало человека в жизни и после смерти — его клали в могилу вместе с воином.
По этой причине мечи VIII-XI вв. представлены значительным количеством археологических находок. С приходом христианства обычай сопроводительного погребального инвентаря постепенно исчез, этим, в основном, объясняются относительно редкие археологические находки мечей развитого и позднего средневековья или их фрагментов.
Такое оружие, как меч — атрибут профессионального воина, мог быть утрачен лишь в самых исключительных случаях. Поэтому неудивителен пристальный исследовательский интерес к каждому экземпляру, обнаруженному в результате археологических раскопок или найденному случайно.
Тем более ценными являются экземпляры, дошедшие до нашего времени в хорошей сохранности, так как они могут быть датированы, атрибуированы и классифицированы с максимальной точностью.
В настоящее время в стране сложилась ситуация, при которой множество средневековых артефактов, в том числе предметов вооружения извлекается из земли частными лицами и избегает официальной фиксации, выпадая, таким образом, из научного оборота.
Целью данной статьи является научная оценка двух, хорошо сохранившихся, мечей XIV-XV вв. из частных коллекций.
Первый меч был случайно найден в Новгородской области в ходе земляных работ в середине 1990-х гг.
Ныне находится в одной из частных коллекций г. Москвы (рис. 1, 1а). Находка представляет собой демонтированную полосу меча (т.е. без навершия, рукояти и гарды). Клинок сохранился почти идеально, только острие немного повреждено коррозией. Лезвия сохранили заточку, а на плоскостях ясно читаются четыре одинаковых клейма по два с каждой стороны.
Клинок имеет 740 мм в длину, ширина у основания 39 мм, за 40 мм до острия клинок сужается до 27 мм. Толщина у основания 4,5 мм, у острия 2 мм. Хвостовик имеет 75 мм в длину. Ширина колеблется от 12 мм у основания клинка до 15 мм, в центре и 10 мм у острия. Оконечность хвостовика несет следы механического воздействия. Видимо он был намеренно отпилен или отрублен. В дальней от клинка трети имеется отверстие, около 10 мм и диаметре, пробитое кузнечным способом. Вес предмета 600 г. Клинок имеет три параллельных узких дола.
Центральный имеет 340 мм в длину Боковые по 248 мм. Максимальная ширина долов составляет 5 мм. Долы расположены почти вплотную друг к другу — зазор составляет не более 2 мм. Клейма расположены непосредственно над боковыми долами и представляют собой гравированные фигуры, состоящие из короткой ломаной линии с точкой над ней, вписанные в круг.
Видимо, клейма изначально были таушированны цветным металлом — медью или бронзой.
Основываясь на геометрии клинка, можно отнести его к типу XIIIь по типологии И. Оукшотта Широкий, слабосужающийся клинок шестигранного сечения с тремя долами видимо происходит от конца XIII — начала XIV вв.
Многодольные клинки встречались и позднее, вплоть до конца XVI в..
Тем не менее характерные очертания клинка типа XIIIь в сочетании с тремя долами являются весомыми аргументами в пользу датировки первой половиной XIV в.
Большинство исследователей склонны датировать клинки типа XIII, XIIIь подобным образом.
В самом деле, изобразительное искусство Западной Европы, реалистично изображая предметы вооружения, подтверждает подобную датировку. Да и логика взаимовлияния защитного и наступательного вооружения говорит об этом: доспех конца XIII — начала XIV вв. характеризуется переходом от кольчужного к латному, а значит широкий рубящий клинок все еще широко употреблялся наряду с узким колющим.
Военное дело Руси было интегрировано в общеевропейское настолько, что характер развития наступательного вооружения, в частности мечей, был в целом схож. Значит, меч, происходящий с территории Руси, должен иметь датировку, аналогичную европейской.
Кроме того, известны и другие многодольные клинки подобного типа на Руси. Клеймо на клинке остается загадкой. Схожих знаков на оружии пока не удалось обнаружить.
В знаменитых мастерских Пассау и Золингена часто использовали клейма в виде того или иного рисунка, вписанного в круг. Однако, надежным признаком это не является. С таким же успехом меч мог быть продукцией местных мастеров, пометивших его своей маркой, тем более, что собственное клинковое производство известно на Руси с X в..
Apтефакт можно атрибуировать как поясной одноручный меч. В пользу этого говорит малая длина клинка — 740 мм и относительно легкий вес — 600 г,т.е. в сборке меч весил не более килограмма. Лезвия отточены почти до бритвенной остроты, а значит, оружие не предназначалось для пробивания доспехов, для этого требовалась другая заточка. Кроме того, клинок слишком тонок и легок.
Совокупность признаков позволяет отнести предмет к так называемым костюмным, то есть не военным мечам, а предшественникам позднейших рапир, предназначенным для самообороны или парадного ношения. Хотя, возможно, он использовался и на войне легковооруженной конницей для борьбы с бездоспешным противником.
Привлекает внимание намеренно укороченный хвостовик, а также отсутствие монтировки (конструктивных элементов эфеса). В данном случае возможно, что старый клинок был оснащен новой гардой и т.д. в более позднее время.
Как известно, в конце XV — начале XVI в. русское вооружение практически полностью ориентализировалось.
Это выразилось в облегчении вооружения и в полном отказе от мечей и переходе на сабли.
Прямой клинок мог встретиться в это время разве только у палаша. Видимо острый и легкий клинок типа XIIIь , потерявший актуальность во второй половине XIV в. из-за повсеместного распространения пластинчатого доспеха, в конце XV в. снова стал эффективным боевым средством.
Однако архаичная мечевая монтировка перестала удовлетворять требованиям времени, и меч был переделан в палаш. Восточный палаш по сути представляет собой прямой клинок с саблевидной рукоятью и гардой. При этом хвостовик был укорочен почти в два раза — меч таких размеров должен иметь хвостовик в 150-160 мм. Стержень рукояти длиной в 75 мм слишком короток для эффективного удержания в руке и, очевидно, был приспособлен для оснащения деревянными обкладками заходящими за хвостовик в типичной манере рукоятей сабель и палашей. Об этом говорит и отверстие, несомненно, пробитое тогда же при демонтаже старого эфеса. Обкладки должны были приклепываться через это отверстие, так как не было навершия, прижимавшего их к гарде. Подобный способ крепления применялся на палашах по всей Евразии, начиная с раннего средневековья до XVI-XVII вв..
Схожее оружие хранится в краеведческом музее г. Кирова Калужской области. Автор публикации считает его романским мечом XII—XIII вв., переделанным в XV-XVI вв. в палаш. Присутствуют все характерные признаки, указывающие на это — укороченный хвостовик, пробитое в нем крепежное отверстие, удлиненная наваренными по краям стальными полосами гарда. Правда, сам клинок подвергся более серьезной модернизации по сравнению с новгородской находкой. Он, видимо, был перекован, так как на месте обязательного для меча второго лезвия имеется обух, продолженный длинной елманью - явные следы позднейшей переделки.
Итак, мы имеем дело с одноручным костюмным мечом (или мечом легкого конника) типа ХIIIь по классификации Оукшотта. Предположительно он имеет германское происхождение, хотя мог быть изготовлен и в местных мастерских. В конце XV — начале XVI вв. меч был переделан в палаш.
Второй меч, как и предыдущий, был найден случайно под Новгородом в 1994 г. и теперь находится в одном из частных собраний Санкт-Петербурга; прежде не публиковался (рис 2, 2а). Клинок сильно поврежден коррозией, а также несильно «поведен» в результате воздействия высокой температуры или под механическим воздействием. Тем не менее, общая геометрия, а значит, и тип клинка легко поддаются определению. В отличие от рассмотренного выше экземпляра, данное оружие, по-видимому, имеет только одну дату, так как не несет на себе каких-либо следов переделки. Почти идеально сохранился эфес меча. Рукоять, гарда и навершие имеют достаточно индивидуальных определяющих черт, совокупность которых, хорошо прослеживается на аналогичном европейском и отечественном материале. Клейма или иные знаки на клинке открыть пока не удалось — требуется тщательная расчистка. Органические детали рукояти, равно как и ножны, не сохранились.
Конструктивно меч состоит из трех элементов: клинка, гарды и навершия. Клинок практически прямоугольный, то есть не сужается к острию. О характере острия судить невозможно, так как оно полностью утрачено. Возможная реконструкция предложена на рисунке 1 и обозначена пунктирной линией. Сечение клинка — линзовидное. Гарда представляет собой простое стальное перекрестье. В центре имеется прямоугольная выступающая планка, незначительно деформированная в боковых плоскостях — результат кузнечной насадки.
Центральная планка продолжена с обеих сторон прямыми гранеными плечами, каждое из которых заканчивается небольшими выступами в виде усеченного конуса. Гарда имеет пробитое и аккуратно расточенное прямоугольное технологическое отверстие для насадки на хвостовик полосы клинка. Навершие стальное, грибовидное, восьмигранное с плавно расширяющимся у рукояти основанием, Навершие насажено на хвостовик и зафиксировано расклепыванием хвостовика. Клепка аккуратно зачищена.
Клинок имеет 780 мм в длину. Ширина клинка — 45 мм. Длина хвостовика клинка вместе с навершием — 210 мм. Толщина клинка у основания — 4,3 мм, у острия — 2,2 мм Длина гарды — 180 мм. Длина навершия составляет 60 мм Диаметр верхнего основания — 50 мм, диаметр нижнего основания — 30 мм. Толщина рукояти — 5 мм. Вес предмета — 1140 г.
Исходя из предложенного Ивартом Оукшоттом поэлементного метода анализа клинкового оружия, описание меча должно выглядеть как трехсоставная формула, в которой каждая составляющая определяет тип основных деталей меча. Относительно узкий прямоугольный (за исключением острия), то есть не имеющий сужения к концу, клинок, видимо, следует отнести к типу XXI по типологии Р.И. Оукшотта, дополненной М. Глосеком. Подобные клинки, как правило, снабжались одним или несколькими долами, но могли встречаться и исключения. Навершие меча, очевидно, отчасти соотносится с типом Т по И. Оукшотту. Это грибовидные навершия усеченно конической или воронкообразной формы с полукруглым увенчанием. Сечение может быть прямоугольным или, чаще круглым. Поверхность навершия может быть граненой или гладкой. Указанный тип имеет пять подтипов, ни одному из которых рассматриваемое навершие полностью не соответствует. Представляется возможным отнести навершие к новому типу Тб. Гарда меча без сомнений является разновидностью типа 11, о чем свидетельствуют очерченная прямоугольная планка в центре, расширяющиеся плечи перекрестья с выраженными утолщениями на концах. Итак, типологическая формула меча будет выглядеть, как XXI; Тб; 11.
Однотипные клинки относятся к 1440-1510 гг. и происходят из региона Северной Италии, конкретно — Венеции.
На территорию Восточной Европы в массовом порядке они были занесены далматинскими и венгерскими наемниками, возвращавшимися со службы в Италии. Как правило, классические «венецианские» мечи сопровождались иным эфесом — с S-образной гардой и прямоугольным навершием. Тем не менее, с течением времени подобные клинки могли обрести известную популярность и без привязки к определенной форме эфеса. Учитывая некоторое запоздание распространения оружия, на территорию Руси клинки мечей типа XXI, видимо, нс могли попасть раньше второй половины XV в. Сузить датировку позволяет форма эфеса. Совокупность характеристик гарды и навершия указывает на время не раньше конца XV в.
Чрезвычайно развитое оформление традиционных средневековых комплектующих элементов эфеса на западноевропейском материале не прослеживается до 1470-1490-х годов.
Видимо, временным отрезком 1470-1490 гг. и можно датировать данный меч. Оружие со схожими геометрическими характеристиками эфеса было найдено в Луцке. Кроме того, в Копенгагене хранится полутораручный меч 1500-х гг. с однотипной гардой, правда, гораздо менее вычурной отделки. Мечи из Крумени и Малятыни оснащены практически идентичными клинками.
Рассматриваемое оружие является так называемым мечом в полторы руки или «бастардом». Относительно небольшие размеры и малый вес позволяют атрибуировать его как принадлежность легкой конницы.
Даже если учесть утраты, реконструируемая длина меча не может превышать 1060 мм, а вес — 1200 г, в то время как длина и вес мечей-бастардов могли достигать 1300 мм и 2500 г.
Это не удивительно, учитывая возможную связь мечей типа XXI со славянскими наемниками в Италии, ведь они традиционно служили там в легковооруженной коннице, им тяжелое оружие было не нужно.
Как уже упоминалось, на Руси в конце XV в. актуальность мог сохранить только подобный небольшой и нетяжелый меч из-за повсеместного перехода на облегченное восточное вооружение. С большой долей вероятности можно относить рассматриваемую находку так же и к костюмным мечам.
Происхождение данного меча достоверно неопределимо. Наиболее вероятно, что это был импортный или трофейный экземпляр. Например, знаменитый боярский арсенал Шереметевых, формировавшийся в период XVI-XVII вв., содержал несколько южно-германских шпаг и даже двуручных мечей, совершенно нехарактерных для русского военного быта той эпохи.
В заключение остается сказать, что оба рассмотренных меча, по-видимому, относятся к единой группе клинкового оружия, которое могло иметь хождение на Руси в конце XV — начале XVI вв. Оба являются неким отголоском классического «рыцарского» средневековья той эпохи, когда сабля и лук вытеснили меч и копье. Очевидно, не случайно и место их находки — под Новгородом, где длительно могло сохраняться вооружение европейского типа.