Есть книги, которые с тобой по жизни. Читаешь их в детстве, в юности, в зрелости. Ты взрослеешь и внезапно оказывается, что уже д'Артаньян годится тебе в сыновья. Можешь со всем прочувствованным основаниям исполнять ариозо отца: "Благославляю вас в дорогу...".
Это такая увлекательная ретроспектива.
Вот гордый гасконец недосягаемо стар для тебя. Точно, как Вересаев написал про драматическое сочинение маленького мальчика: "Пожилой человек восемнадцати лет". Его мысли и устремления соизмеряются с поступками героев русских народных сказок, страшно непонятны и оттого представляются дико умными.
Вот он становится героем романтических грез. Ах, как он отважен и красив, какой пылкий, какой удачливый. В подробности не вникаешь - достаточно оценочных суждений других персонажей. Если Атос и Ришелье думают, что д'Артаньян умен, стало быть это так и есть.
А вот тебе уж за сорок и метанья амбициозного мальчишки вызывают лишь снисходительную улыбку: ah! la jeunesse, la jeunesse! Впрочем, нет, не только чувство превосходство. Но и свою юность видишь ты в задиристом молодце. Неожиданно он становится зеркалом твоих образов. Персонаж, пройдя с тобой жизнь, вбирает ее в себя.