Дорога вилась между чёрными бархатными сопками, но уже через несколько метров с правой стороны возник обрыв. Там, на самом его дне, раскинулся забытый Иультин – конечная цель нашего путешествия. Я говорю «конечная цель», потому как путешествие само по себе и есть цель, но у него должен быть свой финал. В этом путешествии финалом стал самый большой заброшенный посёлок Чукотки. Сегодня о нём знают очень немногие люди, и все они живут преимущественно на Чукотке. Туристов тут нет совсем, местных жителей – тоже. Среди постоянных обителей посёлка значатся лишь медведи, которые помогают времени и климату разрушать дома, и ещё несколько человек из дорожной службы, которые живут в одном из заброшенных домов, что стоит на отшибе Иультина. Но тем не менее посёлок ещё не совсем умер. Он жив отчасти благодаря дороге, которая начинается в Эгвекиноте (современный райцентр Иультинского района) и тянется дальше на север до мыса Шмидта. Он также всё ещё живёт в памяти иультинцев, которые вынуждены были уйти из своего дома, но никогда не забудут его. Я не раз слышала, что место тут очень депрессивное, и особенно в плохую погоду. Ну а когда она тут хорошая? На чёрных сопках, плотно окружающих посёлок, постоянно мокрой тряпкой лежит белый туман; жары тут тоже почти никогда не бывает – Заполярье… Но мне Иультин видится другим: приветливым и гостеприимным.
Своим рождением этот посёлок обязан геологу Миляеву, который в 1937 году нашёл тут одно из крупнейших в мире месторождений полиметаллов. Благодаря ему же тут возник завод, а с 1953 года Иультин официально существует на карте Чукотки. Ну а дальше он стал самым большим, самым обеспеченным и самым труднодоступным поселением в этом суровом крае и оставался таким вплоть до середины девяностых, когда страна не смогла далее обеспечивать его жизнь.
Я сижу недалеко от развалин завода и вспоминаю путь до Иультина. Сразу после той штормовой ночи на лодках был ясный и красивый день. Оставшиеся пятнадцать километров мы выгребли очень быстро и пристали к берегу, где нас встречал улыбающийся мужчина неопределённого возраста. Ему могло быть сорок пять, а могло и шестьдесят лет, на нём были высокие болотники и старый полинявший свитер. Звали его Сан Саныч (впоследствии я встречу его в анадырском аэропорте после похода в Провидения и сначала даже не узнаю – так цивильная одежда меняет человека). Сан Саныч приехал сюда на своей моторной лодке специально для того, чтобы после нашего похода в Иультин отвезти до базы Геологическая – оттуда нас должна забрать машина и отвезти в Эгвекинот. Сан Саныч был душевным, как большинство северян, и сердобольным, как почти все люди его возраста.
- Девушки, это что же вас угораздило сюда приехать? Ой, оно вам надо надрываться так?
Сразу после этих слов с берега послышался довольно-таки сердитый окрик нашего руководителя: «Девочки, а лодки за вас кто разгружать будет?». Сан Саныч охнул и присел.
Когда он выезжает в тундру, то живёт в небольшом балке, где есть печка, нары и все стены утыканы гвоздиками, на которых где постоянно сушатся мокрые вещи. Когда мы расспрашивали его про дорогу в Иультин, то он сразу вручил нам ключ от своей «шхуны» (он, как и ещё несколько людей временами бывает в Иультине и имеет там свой дом) и посетовал, что больно много медведей там развелось:
- И вырывают, главное, куски целые из стен! А я сиди потом, латай это всё за ними… Я уже доски с гвоздями разбрасывать начал около своей «шхуны», это хоть как-то их сдерживает. Ну вот я туда поеду после вас, посмотрю, что медведи опять там натворили… Ой, бед от них не оберёшься!
Стоял прекрасный день, и мы сразу после обеда отправились в радиальный поход до самого большого деревянного моста в мире (по крайней мере, так принято считать на Чукотке), который находился примерно в четырёх километрах от балка Сан Саныча. Жизнь иногда бывает удивительно ироничной: надо же самому большому в мире деревянному мосту было возникнуть именно на Чукотке, за Полярным кругом, где деревьев вообще нет…
Сначала мы шли извилистому каменистому берегу небольшой реки, ну а потом на нашем пути возникли кусты. Большие, в человеческий рост и даже выше. Росли они, разумеется, очень густо и прямо в болоте, так что идти через них надо было чуть ли не с закрытыми глазами и при этом отчаянно размахивать руками, чтобы продраться сквозь чащу противных острых веточек. Всё это проходило по колено в воде, что удовольствия тоже доставляло не сильно-то много. Кустов было относительно мало, и вскоре мы вышли на верхушку сопки, где увидели ретирующегося от нас… лося. Удивившись, верно, не меньшего самого сохатого, который уже успел скрыться вдалеке, мы перевалили через сопку и ещё через некоторое время увидели мост. Точнее, его деревянные останки. Середина моста отсутствовала, так что перейти по нему на ту сторону уже нельзя. А несколько десятилетий назад этот гигант представлял собой, наверное, поражающее зрелище: кругом, куда ни кинь взгляд, стелется жёлто-зелёная тундра, а через реку перекинут огромный деревянный совершенно чуждый здешним местам мост…