Как правило, человек приходит в психотерапию (для удобства я называю "терапию") с определенным запросом.
И часто этот запрос звучит не слишком экологично: помогите мне не чувствовать некоторые чувства, или помогите поменять моих близких.
И даже, если напрямую нет такого запроса, все внутренние установки настроены именно в сторону "починить" человека - себя или другого.
Может пройти достаточно много времени на то, чтобы осознать себя. Что это значит?
Сначала клиент выдает множество оценок и суждений, и ждет подтверждения своей правоты.
"Она мелочная, лживая, как она не понимает"? (это про мать)
"Такая ленивая, не хочет мне помогать" (это про дочь-подростка)
"Я никому не нравлюсь. Что-то со мной не так" (это про себя)
"Он занимается, чем хочет, а я пашу, как лошадь!" (это про мужа)
Поначалу мне приходится "переводить" все эти восклицания в чувства: "Вы разозлились", "Вы разочарованы", "Вы как будто не верите в себя", "Вам как будто не хватает разрешения делать то, что вам хочется, и поэтому вы возмущены, что муж себе все это позволяет".
Клиент постепенно "усваивает" такой язык и "переходит" с языка осуждений на язык обозначения своих чувств, нужд, ожиданий и других процессов.
Почти сразу я начинаю задавать вопрос: "А почему вам нельзя (заботиться о себе, возражать, чего-то хотеть или не хотеть, передумать, чувствовать, "тупить", быть несовершенным)?
И вот тут всегда всплывает травма. Событие, которое так напугало этого человека (чаще всего, в детстве), что он предпочел подавить себя и свои права, нежели проявляться, быть, жить.
И вот с травмой приходится возиться долго. Иногда - очень долго. Убеждения, которые сформировались из-за травмы, чрезвычайно устойчивы. Видеть мир иначе, по-другому, клиент не хочет и боится.
...Одна моя клиентка проецировала на весь мир своего отца. Отец в ее детстве был довольно жестким, как будто требовал, чтобы мир крутился вокруг него. Мир и крутился, во всяком случае, домашний. Мать боялась, дети боялись, общество поощряло эдакий патриархальный тип взаимодействия: мужчина несет ответственность - женщина и дети подчиняются его воле.
Клиентка очень боялась быть несовершенной, то есть быть ранимой, нуждающейся, ошибающейся и так далее (поначалу - чтобы угодить отцу, а потом уже "на автомате").
Такой же безупречности она требовала и от мужа. Это неудивительно: мы не позволим другим людям то, что не позволяем себе!
Отношения были скверными, и шли всегда по одному сценарию: ожидание-разочарование-гнев.
Гнев она утаивала, пока могла, а потом вываливала, часто по пустякам, когда сил терпеть уже больше не было.
Так вот, множество сессий мы провели, "раскачивая" ее страх перед мужем (на самом деле перед отцом), ее ожидания его совершенства (на самом деле, это были ожидания к себе). В какой-то момент я почти потеряла веру: все процессы были чрезвычайно ригидными, и легко "откатывались назад".
И вот однажды, почти что в сотый раз, мы снова обнаружили ее страх покидания и осуждения (в этот раз от участников терапевтической группы), и снова "вернули" проекцию отцу. Что в тот момент она снова была - маленькая, и боялась гнева отца.
Спустя неделю она рассказывает мне нечто совершенно новое.
Как попросила мужа обсуждать некоторые решения, которые касаются их обоих. И подчиненной сказала, что не может пойти навстречу ее просьбе, потому что нет возможностей.
И много еще кому она смогла обозначить границы и ограничения без скандала, а, скорее, искренне и с готовностью принимать последствия.
"Как тебе удалось избавиться от страха"?
"Я так устала терпеть, я рискнула... Я преодолевала свой страх. Я опиралась на твои слова поддержки. Я знала, что ты будешь на моей стороне".
...Вот так происходит прорыв от травмы, которая сформировала убеждения и другие защиты, к взрослости и опоре на себя. Нужно накопить ресурсы на изменения, нужно рискнуть, и нужно чувствовать опору.
Иногда на подобные прорывы и изменения уходит 2-3 года кропотливой терапевтической работы.
Художник Елена Маркова