Думаю, что стихи Багрицкого лучше всего воспринимаются в юности. Жёсткие, неуступчивые, пронизанные желанием не только постоять за свои жизненные принципы, но и умереть за них. Они очень близки подростковой романтике. Из них вырастаешь так же естественно, как вырастаешь из своей одежды...
Так же естественно, как вырастаешь из романтического Лермонтова, из «Мцыри».
Но вырастаешь не из всех стихов. С иными живёшь и растёшь всю жизнь. Иные переосмысливаешь в силу обретённого жизненного знания, жизненного опыта.
Но это дано не всем. Так, например, некоторые думают, что в стихотворении «ТВС» присутствует декларация самого поэта:
« А век поджидает на мостовой,
Сосредоточен, как часовой.
Иди - и не бойся с ним рядом встать.
Твое одиночество веку под стать.
Оглянешься - а вокруг враги;
Руки протянешь - и нет друзей;
Но если он скажет: «Солги»,- солги.
Но если он скажет: «Убей»,- убей »
Герой стихотворения тут ни при чём. Ему, горящему в туберкулёзном жару, является видение – Дзержинский. И это слова железного Феликса, тоже больного туберкулёзом.
А Эдуард Георгиевич Багрицкий был болен с раннего детства бронхиальной астмой, которая на тридцать девятом году свела его в могилу. Он родился в 1895 году, а умер в 1934.
Он не поддавался болезни, не проникался пессимистическими настроениями.
Он жил в своём времени. В тисках своего времени...
Был «разбужен» февральской революцией. Служил в милиции. Октябрьский переворот встретил в персидской экспедиции армии генерала Баратова. Участвовал в этой экспедиции в качестве делопроизводителя врачебно-писательского отряда Всероссийского союза помощи больным и раненым, организованного Временным правительством. В Одессу вернулся в начале 1918 года.
А дальше пути его и генерала от кавалерии Николая Николаевича Баратова разошлись.
Тот после революции некоторое время жил в Индии, потом примкнул к белому движению. В 1918 был представителем Добровольческой армии и Вооружённых сил Юга России генерала Деникина в Закавказье.
Багрицкий в гражданскую войну добровольцем вступил в Красную армию. После войны работал в Бюро украинской печати (БУП) вместе с Валентином Катаевым и Юрием Олешей. Потом в ЮгРОСТА, где работал с ними. Был автором плакатов, листовок и подписей к ним.
В 1925 при содействии В. Катаева переехал в Москву. Вступил в «Перевал». Через год перешёл к конструктивистам. В 1928 вышел сборник стихов «Юго-Запад». В 1932 изданы три книги «Победители», «Последняя ночь» и «Избранные стихи».
На мой взгляд, самым жизнелюбивым стихотворением в русской поэзии является его «Птицелов» (1918):
«Трудно дело птицелова:
Заучи повадки птичьи,
Помни время перелетов,
Разным посвистом свисти.
Но, шатаясь по дорогам,
Под заборами ночуя,
Дидель весел, Дидель может
Песни петь и птиц ловить.
В бузине, сырой и круглой,
Соловей ударил дудкой,
На сосне звенят синицы,
На березе зяблик бьет.
И вытаскивает Дидель
Из котомки заповедной
Три манка — и каждой птице
Посвящает он манок.
Дунет он в манок бузинный,
И звенит манок бузинный, —
Из бузинного прикрытья
Отвечает соловей.
Дунет он в манок сосновый,
И свистит манок сосновый, —
На сосне в ответ синицы
Рассыпают бубенцы.
И вытаскивает Дидель
Из котомки заповедной
Самый легкий, самый звонкий
Свой березовый манок.
Он лады проверит нежно,
Щель певучую продует, —
Громким голосом береза
Под дыханьем запоет.
И, заслышав этот голос,
Голос дерева и птицы,
На березе придорожной
Зяблик загремит в ответ.
За проселочной дорогой,
Где затих тележный грохот,
Над прудом, покрытым ряской,
Дидель сети разложил.
И пред ним, зеленый снизу,
Голубой и синий сверху,
Мир встает огромной птицей,
Свищет, щелкает, звенит.
Так идет веселый Дидель
С палкой, птицей и котомкой
Через Гарц, поросший лесом,
Вдоль по рейнским берегам.
По Тюрингии дубовой,
По Саксонии сосновой,
По Вестфалии бузинной,
По Баварии хмельной.
Марта, Марта, надо ль плакать,
Если Дидель ходит в поле,
Если Дидель свищет птицам
И смеется невзначай?»
Конечно, поэт Багрицкий гораздо сложней, чем он здесь представлен.
Но мне очень хотелось сказать именно о жизнелюбии больного поэта, обречённого с детства.
Его жизнелюбие было большим мужеством...
Эдуард Багрицкий похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве (1 участок, 1 ряд). Рядом с ним покоится супруга Лидия Густавовна Багрицкая (1895–1969).
Здесь же находится кенотаф сына Всеволода Багрицкого (1922-1942), захороненного на месте гибели в 1942 году на Волховском фронте.