Утро ее начинается в одно и то же время. Болтливый будильник сообщает, что уже восемь, и надо как-то вставать с кровати и приступать к ежедневным отточенным до автоматизма делам. Она зевает, отбрасывает одеяло и поднимается, опуская босые ступни на нагретый утренним солнцем пол.
В шторах нет необходимости, и теплые солнечные лучики переползают на лоб и путаются в волосах. Она застилает постель, ведет ладонями по тяжелому пледу, расправляя складки. Концы его как всегда свисают с каждой стороны на полпальца, и получается идеально ровно.
До бельевого шкафа два коротких шага ровно вперед. Она распахивает створки, протягивает руку и достает нужное с полки напротив лица и еще одной ниже. Потом поворот налево и немного наискосок, чтобы пройти в раскрытую дверь, и снова налево, и пять шагов по коридору до ванной. Там полка открывается нажатием, умывальник капельку левее. Правее – унитаз и висящие полотенца, а дальше всех стоит, прислонившись к стене, ванна.
Она умывается, чистит зубы, отмечает, что заканчивается зубная паста. Она как раз собиралась идти в магазин, так что нужно бы не забыть захватить и ее. Лезет в душ и долго стоит, опустив голову, так что волосы длинной волной свисают перед лицом. Горячая вода потоками бьет по затылку, ноги скользят по резиновому коврику, и руки сами собой испуганно хватаются за стены.
Идти куда-то лень, но в холодильнике почти ничего не осталось. Да и прогуляться лучше, чем торчать в четырех стенах. Она долго сидит, грея пальцы о стенки наполненной горячим чаем кружки, слушает ругань соседей через стену и легко усмехается. Нужно все-таки выйти, хотя бы чтобы просто размять ноги, и она нехотя поднимается, ставит кружку в раковину и идет одеваться.
Солнце сегодня светит в окно теплое, почти горячее, но она не обманывается. Прогноз погоды услужливо подсказывает, что на улице минус три, и она натягивает свитер и тонкий, как раз для подобной не очень холодной погоды пуховик.
Осталось лишь надеть ботинки и протянуть руку, подхватывая прислоненную к стене трость. И нацепить лежащие на тумбе очки.
Ключ легко поворачивается в замке, лифт открывает двери с раздражающим скрежетом. Она легко попадает по нужной кнопке, самой нижней слева, и машина лениво спускает ее вниз.
От плитки на первом этаже отражаются гулкие шаги, и она замирает, дожидаясь, когда соседка поднимется по лестнице. Это женщина, живущая этажом ниже ее квартиры, ее шаги тяжелые и гулкие, но быстрые и немного неровные. Они коротко здороваются и расходятся каждая по своим делам, не вдаваясь в подробности жизни друг друга.
От лифта направо, три шага вперед и шесть ступеней вниз, снова направо и толкнуть подъездную дверь. Колючий морозный воздух бьет в лицо, ботинки скользят по промерзшему асфальту, и она, постукивая тростью, направляется вперед по вызубренному маршруту.
Идет мелкий снег. Она чувствует падающие на лицо снежинки, тут же тающие прохладными капельками воды, и слизывает одну, ту что попала на нижнюю губу. На детской площадке шумно играют дети, и она обходит ее стороной, потому что некоторые из них имеют привычку, не глядя по сторонам, влетать в нее с разбега.
Маленький магазин расположен в соседнем подъезде, но она проходит мимо, идет дальше в сторону стоящего на углу торгового центра. Ей нравится шум оживленных улиц, вот только люди здесь ходят слишком быстро и редко смотрят себе под ноги и по сторонам. Она идет по краю тротуара, изредка касаясь ладонью в перчатке кирпичной стены дома, а прохожие проносятся мимо, не замечая ничего вокруг.
Перед торговым центром семь высоких ступенек и кружащиеся двери. Она заходит через другой вход, ближе к нужному ей магазину и там, где двери автоматические, а не собираются сожрать ее с потрохами. Внутри люди ходят медленнее, но все равно спешат, громко переговариваются и толкаются.
Трость глухо стучит по плиточному полу, бьет кого-то по ногам, и она усмехается, слыша, как ругательства застревают в их горле. До магазина десять шагов вперед и направо, через рамки, подхватить корзинку. Она идет по кругу, и тут же проваливается.
Вместо хлеба протянутая вперед рука натыкается на картонную упаковку. Она вздыхает, думая, что придется снова просить о помощи.
– Снова все попереставляли, негодяи, – сетует стоящая рядом женщина, и она кивает, соглашаясь.
В самом деле, негодяи. Она же только-только привыкла к определенному расположению продуктов и полок, как они взяли и поменяли все местами.
– Извините, – она склоняет голову набок и негромко ударяет тростью по полке, – вы мне не поможете?
Женщина не отвечает долго, просто молча стоит, должно быть, смотрит на нее. Она знает, что многие люди думают о ней, но в то же время понятия не имеет. Рука скользит дальше по полке, натыкается на стеклянную бутылку, и ей кажется, что это стеллаж с соками.
– Если вас затруднит, я…
– Ох, моя дорогая, – женщина перебивает ее, хватает за руку, и ее тело стремительно покрывается мурашками, – идемте, я вам покажу все, что нужно.
Она благодарно кивает, но все равно чувствует себя несколько неуютно. Женщина без умолку болтает, рассказывает о себе и своей семье, так что в конце их маленького путешествия она чувствует себя полностью выжатой. И, кажется, совершенно не запоминает, где теперь что находится.
Они расстаются у кассы, женщина сует ей свой номер телефона, записанный на бумажке, и она едва сдерживает смех. Это кажется милым, но несколько навязчивым приключением, и она, придя домой, выкладывает на столик бумажку и проводит по ней пальцами почти ласково.
Она обязательно позвонит этой женщине, когда снова не обнаружит хлеб на привычном для него месте. Или когда просто захочется поболтать.
А про зубную пасту она все-таки забывает.
