А вы помните, какая она была вкусная? Жвачка? Сейчас жвачки пошли какие-то неинтересные. Вроде бы изобилие: орбит такой, орбит сякой, и с арбузом, и с лаймом, и с вишней… а не то. Не вкусно. Вот раньше были жвачки так жвачки!
Были жвачки для парней под названием «Турбо». Их можно было пальцами раскрошить на кусочки, фиг знает, из чего их делали, из оконной замазки с сахаром, наверное. А ещё там были вкладыши с гоночными машинами. В машинах я никогда ничего не понимала, поэтому «Турбо» не были моими фаворитами.
Вот «Бумер» - это уже поинтереснее. Помню, была реклама с детьми, которые купаются в море жевательной резинки. Я умирала от зависти к этим детям! Мне никогда не покупали столько жвачек.
Но самая королевская жвачка и любовь моя младшеклассная – это, конечно, турецкий Ловис. На самом деле Love Is, но мы эти жвачки иначе как Ловисами не называли. Кстати, в других городах эту прелесть называли Лэйвисами и Лависами, кто во что горазд. А жвачку называли жуйкой. А мы – жевачкой. Это я уже потом, в эру интернета, узнала.
А ещё были жвачки, которые выглядели точно как папиросы «Беломорканал». На них не было никаких надписей и с виду это были самые настоящие папиросы. Но под бумажкой был не табак, а жвачка. Мы «курили» эти папиросы так часто, как только могли, и всячески выпендривались друг перед другом.
А ещё были орбиты и диролы, но мы их не жаловали из-за чрезмерно мятного, «взрослого» вкуса.
А ещё в жвачках были вкладыши и наклейки, которые мы очень ценили и собирали. Помню один практически чудесный случай: однажды учительница музыки провожала меня, мелкую, домой, остановилась у киоска и сказала:
- Давай, Катерина, я куплю тебе жвачку!
- Давайте, - обрадовалась я.
- Вот, тут есть «Звёздные войны» и «Крёстный отец». Ты какую хочешь?
У меня сердце так и подпрыгнуло! В 8 лет я была неистовой фанаткой «Звёздных войн», знала наизусть все реплики всех персонажей и только не могла определиться, кого я люблю больше – Хана Соло или Люка Скайуолкера (сейчас – Дарта Вейдера). Но очень трудно быть фанаткой, когда тебе 8 лет и на дворе 96-й год. Ни плакатов, ни книг, ни коллекционных фигурок… И вдруг такое чудо – жвачка «Звёздные войны»!
Сама жвачка была сухая и мерзкая, но под фантиком была наклейка с Си3ПО. Я её только что не целовала – застеснялась учительницы. Пришла домой и приклеила на самое почётное место – на зеркало в прихожей. Бабушка поругалась, но вытерпела.
Но однажды я… Нет, сначала предыстория. Итак, был 96-й год, а я была старшим ребёнком в семье. Времена были дикие и дремучие, люди непуганые, в газетах никаких особых ужасов не печатали, поэтому никто не боялся отпускать детей на улицу и не ходил за ними бдительным хвостом. И вот на меня, как и на всех моих ровесников и старших детей в семье, возложили почётную обязанность доставлять младших отпрысков семьи в детский сад. Особенно уныло было в каникулы: хочется спать да спать, но тебя поднимают в семь утра, вручают тебе недовольную младшую сестру и выпинывают вас обеих за дверь. Ненавидя всех вокруг, ты тащишь в садик мелкую сестру сквозь дождь, туман и утренний смог, потом вручаешь её воспитательнице и на автопилоте волокёшься домой досыпать. А вечером снова в садик: вылавливаешь свою мелкую из кучи-малы на площадке и конвоируешь её домой. И так каждый день.
Справедливости ради, не я одна так мучилась. Один мой невезучий одноклассник обязан был сдавать в дошкольное детское учреждение сразу двух младших родственников, причём развести их по разным группам, а они постоянно орали и просились домой. Но он был стойкий парень и терпел. Воспитатели тоже не видели ничего удивительного в том, что детей в сад приводят дети и дети же забирают. Сейчас-то фиг отдадут ребёнка кому-то кроме родителей, а тогда нравы были другие.
Ну так вот. Однажды я выпросила у бабушки целых четыре с половиной тысячи рублей (старыми деньгами, ребята, старыми). На эту страшную сумму можно было купить 2 буханки хлеба или… целых 15 жвачек!
Если вы не были детьми в 90-е, вы понятия не имеете, какое это немыслимое богатство – 15 жвачек. И современные избалованные дети этого не поймут – куда им!
Итак, добрая бабушка снабдила меня деньгами и отправила в детский сад за сестрой. Но я не пошла в детский сад. Деньги жгли мне карман. Я и сейчас-то копить не умею, а тогда не умела тем более. Шутка ли – пятнадцать жвачек купить можно! Я не вынесла искушения и рванула в продуктовый магазин.
И вроде бы крюк был не такой уж большой, и жвачки я выбирала не так уж долго, но время-то протикало! Впрочем, у меня, конечно, не было часов. Я шла в детский сад с полными карманами жвачек и сладко мечтала о том, как мы с сестрицею сейчас начнём их жевать. Вспарывать фантики и вытаскивать вкладыши, вспарывать и вытаскивать, вспарывать и вытаскивать…
И вот захожу я на детскую площадку, где обычно болтались подготовленные к разбору дети, а там пусто! Ни одного ребёнка! Ни! Ко! Го!
Ах, как я заметалась! Украли! Украли сестру мою единственную, толстощёкую, бесценную! Увели у меня из-под носа! Похитили! Да ведь родители меня убью-ут!
Что-то мне подсказывало, что за то, что я проворонила сестриного похитителя, папа с мамой всыплют мне так, что лишением книжек на месяц я не отделаюсь. Я ревела и металась между горкой и беседкой, проклиная себя за легкомыслие. А ну как появится сейчас бандит с сестрицей под мышкой и скажет: а-а-а, плати выкуп! А я-то все деньги уже потратила! И на что – на жвачки! Что мне теперь, сестру жвачками выкупать?!
Ужас, ужас! Что делать? Куда бежать? (Забавно: меня почему-то даже не посетила мысль обратиться за помощью к воспитательнице. Где она-то была, интересно?)
Короче, я в панике и реву. И вдруг из песочницы поднимается чья-то голова в синем капюшоне. На голове обнаруживается заспанное лицо. Весьма-таки знакомое.
Оказывается, сестрица обиделась, что всех ребят уже разобрали, а её нет. Ну и решила надо мной подшутить (чувство юмора – это у нас семейное, да). Спряталась в песочнице, прижалась, как мышь и… заснула. Моих горестных воплей не слышала, на мою заполошную беготню внимания не обращала. Проснулась, потому что замёрзла.
Таким образом, двойственные чувства (или обнять, или убить) стали знакомы мне в самом нежном возрасте. Я вытерла сопли, сграбастала сестру и потащила её домой. Сестра сопела носом и не понимала, в чём она провинилась.
Ах да, вспомнила я, жвачки. И вытащила из кармана пёструю горсть.
- Будешь?
- О-о-ой! – Ахнула, зарозовела сестрица и улыбнулась, не веря своему счастью. - Это всё мне???
- Половина, - сказала я суровым взрослым голосом. И шмыгнула носом.
Мы сунули в рот сразу по три жвачки и минут десять молчали, так как челюсти наши были склеены намертво. Шлёпали по лужам, держась за руки, жевали и молчали.
Та дорога домой имела привкус мела, дождя, бумаги, пластилина и химических фруктов. И если кто-то мне скажет, что есть вкус чудеснее этого, я просто рассмеюсь.