Если верить придворным, Николай II неоднократно появлялся на людях в галифе с заплаткой. С одной стороны, последний Романов подражал отцу (в мемуарах С.Ю. Витте упоминал о потёртых вещах Александра III) во имя репутации «царя-батюшки», а с другой, соответствуя титулу, он только императорских мундиров имел 1500 штук, не говоря о длинном списке персональных портных и фирм-поставщиков одежды Высочайшего двора. Но даже невероятный гардероб не смог скрыть сентиментального, совестливого, набожного человека, нежно любящего свою семью и… бесхребетного генератора роковых ошибок на российском троне.
В отличии от посредственности, загнанной в имидж «благодетеля всея Руси», Ленина, как и всякого живущего по антимакиавеллевскому принципу: быть, а не казаться, самопиар не волнует. В эмиграции его потребление не соответствует дворянскому статусу, но это мало на что влияет. После Октября бытовая воздержанность вождя проявляется как часть его личности, а не как поза или барское пижонство. Клара Цеткин так описывает свою встречу с Лениным осенью 1920 года:
«Я могла бы поклясться, что на нём был тот же скромный, тщательно вычищенный пиджак, который я видела на нём при первой нашей встрече в 1907 году на всемирном конгрессе II Интернационала в Штутгарте»[1].
Ленинские взгляды на личное потребление, как и вся философия вождя, строго партийны: «Безразлично», «равнодушно» относится к куску хлеба человек сытый; голодный же всегда будет «партийным» в вопросе о куске хлеба. Беспартийность в буржуазном обществе есть лишь лицемерное, прикрытое, пассивное выражение принадлежности к партии сытых, к партии господствующих, к партии эксплуататоров»[2].
Когда Ленину уже как первому лицу государства предлагали улучшить его жилищные условия, он отвечал риторическим вопросом: «Что об этом скажут рабочие?»:
«У него мёрзли ноги в кабинете, и он попросил дать ему войлок под ноги. Войлок достали... Но позже удалось достать шкуру белого медведя. Большую, роскошную шкуру расстелили под письменным столом и креслом и были рады: и красиво и тепло будет Владимиру Ильичу. Но, придя в кабинет и увидев эту обновку, Владимир Ильич рассердился. Он сказал: «В нашей разорённой, полунищей стране такая роскошь недопустима». Пришлось убрать шкуру и водворить на её место войлок»[3].
Крайне неприхотливый в быту Ленин легко мирится с житейскими неурядицами, порой забывая за должностью председателя Совета Народных Комиссаров про дресс-код:
«На конгресс Коминтерна в Петроград – «а ведь дело-то было в июле, стояла жара» – Ленин прибывает в «старом, изношенном, разорванном около воротника и вдобавок ватном» пальто, которое «обращало, действительно, на себя внимание». В ноябре того же года он приезжает на открытие электростанции в Кашино «в простом меховом пальто и в разорванной галоше на правой ноге»[4].
До революции, не обращая особого внимания на свой внешний вид, Ленин не одевался небрежно, не ходил без пуговицы или в рванных штанах. Даже когда денег хватало лишь на дешёвый пансион, собранность и целеустремлённость вождя подчёркивала опрятность его костюма:
«Володенька во всём ловкий. Пуговица у него где-нибудь оторвётся, ни к кому не обращаясь, он сам её пришьёт, и лучше, чем Надя. Он и ловкий, и аккуратный. Утром, прежде чем сесть заниматься, всюду с тряпкой наводит порядок среди своих книг. Если ботинки начнет чистить – доведёт их до глянцу. Пятно на пиджаке увидит – сейчас же принимается выводить»[5].
Аккуратность Владимира в делах произрастала из его педантичности в быту, из житейской скромности, в которой он жил с детства. Ленин не был лишён вкуса, но не позволял «вещизму» одолеть себя. Он выбирал из одежды то, что мог себе позволить, что характеризовало бы его натуру, и что являлось добротной и удобной вещью:
«В зимние холода Владимир Ильич иногда надевал старую шубу своего отца – Ильи Николаевича Ульянова. Эту шубу на енотовом меху долгие годы хранила моя мама. Теперь она находится в экспозиции Дома-музея Владимира Ильича Ленина в Ульяновске»[6].
Ленин не начинал новую жизнь с 1 января, не ждал понедельника или очередного дня Парижской коммуны чтобы действовать. Все его ежедневные занятия – одна большая практика воплощения мечты. Не в абстрактном – обывательском, а в конкретном – партийном смысле. Мечты не личной – общественной. И он не мог уделить время для похода в ателье в ущерб сказке ставшей былью:
«Дожидаться, что он улучит часок и сам отправится в магазин, было, конечно, безнадежно. И Надежда Константиновна сказала мне: «Маргарита, ты знаешь, я не специалист в этих делах. Очень прошу тебя, поезжайте-ка с Манечкой и купите Володе шубу...». Мы поехали с Марией Ильиничной в «Деловой двор», большой универсальный магазин на Мойке, близ Невского. Там, в отделе готового платья, мы выбрали Ильичу пальто с черным каракулевым воротником, на вате, из добротного материала, хорошее, удобное, правда, с одним, на мой взгляд, недостатком: воротник шалью. Он красив, но с обыкновенным воротником, который можно застегнуть, все-таки теплее. К сожалению, с застежными, английского типа воротниками были только меховые шубы, очень дорогие, совсем не по средствам, имевшимся в нашем распоряжении... Кроме пальто мы купили Ильичу и каракулевую шапку-ушанку. У нас еще оставалась некоторая сумма. Продавались великолепные вязаные мужские жилеты из чистой шерсти. «Возьмем!» – предложила я. Мария Ильинична задумалась: «Не сочтет ли нас Володя транжирами?» Я стала уговаривать. «Ладно, – Сказала она. – Вещь, действительно, чудесная. Покупаем!». И пальто и шапка понравились Владимиру Ильичу. А вот третьей нашей покупки, как и предполагала Мария Ильинична, не одобрил: «Неразумная трата денег. Ты, Маняша, переусердствовала...» Мария Ильинична смолчала, приняв, таким образом, всю вину на себя, не выдав истинной виновницы «неразумной траты». Этот жилет Ильич в Питере так ни разу и не надел, считая его излишней роскошью...»[7]
Ленин не разменивал авторитет профессионального революционера на мещанские дивиденды. Специализация вождя, несмотря на все превратности судьбы, неизменна: он и мыслитель, и подвижник, и учёный, и публицист. Ему некогда, да и скучно рефлексировать или упражняться в ролевой маскировке, гонятся за дутым престижем или ночевать в царских покоях Зимнего дворца как Александр Керенский.
Стереотип ленинского поведения – стереотип коммуниста – носителя социальных отношений нового качества, пока недостижимого для подавляющего большинства. И срывая оковы эксплуатации с общественного сознания, Ленину не важно насколько цела его одежда:
«Владимир Ильич, хотя ещё и не совсем выздоровел, но всё же хочет выступить перед рабочими. Но вот беда – ходить ему не в чем: единственное пальто пробито пулями»[8].
Сегодняшние монархисты утверждают, что Николай II получил прекрасное образование, а эрудированные добавляют штрих о наличии скелета в классной комнате последнего русского самодержца. Наставниками его высочества действительно являлись именитые профессора читавшие авторские курсы права, экономики, естественных и гуманитарных наук. Но лекторам было не комильфо экзаменовать цесаревича, все его знания были не проявлены и существовали только в потенции. Выдающийся гардероб, позволявший хозяину латаных галифе ежедневно одеваться в новое, лишь оттенял неадекватное впечатление престолонаследника о своей квалификации будущего руководителя страны. Не помогли Романову удержаться в профессии ни армейская служба, ни «основательное знание военного дела», тогда как Ленину их отсутствие не помешало опрокинуть армии помещиков и капиталистов, поддерживаемых интервентами 14-ти стран.
Для Ленина погоня за атрибутами формального лидерства – штучки свойственные эксплуататорам, придающим личности гипертрофированную роль в определении исторических событий. Вождь искренне считал, что естественная человеческая потребность состоит в уважении, в социальном признании, а отнюдь не в жажде власти и не в командовании себе подобными:
«Когда Ленин посетил деревню Кашино по случаю открытия там электростанции в 1920 г., он поразил жителей непритязательностью внешнего вида. «Удивительно! – заметила одна из крестьянок, – Такой человек, а ни кольца золотого, ни цепочки, ни часов золотых… Удивительно!» Впечатление о скромности Ленина в общении ещё более усилилось, когда он представился каждому крестьянину по отдельности. Разумеется, все они знали, кто он такой, однако Ленин держался так, словно у его собеседников не было повода слышать его имя заранее»[9].
Д. Назаренко
П.С.
Желающим детально познакомиться с гениальной личностью В.И. Ленина рекомендую книгу, выпущенную мной к 150-ти летию Ильича – «Жизнеописание красного вождя», где подробно раскрыты многие аспекты индивидуальности человека, навсегда изменившего мир.
Вниманию тех, кто хочет приобрести бумажный экземпляр. С 1.01.21 по 10.01.21 пересылка по РФ бесплатна.
Для заказа пишите на ejichekk22@mail.ru
ЛИТЕРАТУРА:
[1] Цеткин К. цит. по «О Ленине: воспоминания, рассказы, очерки». Гос. изд-во худож. лит-ры, 1956. С. 120.
[2] Ленин В.И. ПСС. Т. 12. С. 137.
[3] Фотиева Л.А. – https://www.sovross.ru/articles/1914/46479
[4] Данилкин Л.А. «Пантократор солнечных пылинок» – https://www.litmir.me/br/?b=583007&p=11
[5] Крупская Е.В. цит. по «Вольная Мысль». Выпуск 1, 1957. С. 124.
[6] Ульянова О.Д. «Родной Ленин» – https://leninism.su/private/4131-rodnoj-lenin.html?start=5
[7] Фофанова Л. цит. по Савельев Ю.С., Величкина В.П., Крылов Ю.К. «Наш Ильич: Москвичи о Ленине. Воспоминания. Письма. Приветствия». Моск. рабочий, 1969. С. 120.
[8] Зубов Н.И. «Ф.Э. Дзержинский», М., Политиздат, 1965 – http://fdzerzhinsky.narod.ru/zubgl8.htm
[9] Ленинградский С. «Ленин среди крестьян деревни Кашино». М., 1924. С. 25.