В 1955 году папа решил снимать «Снежную королеву». Эта картина собрала огромное количество наград и долгое время считалась самым известным в мире советским мультфильмом. Знаменитый японский режиссер Хаяо Миядзаки, автор «Унесенных призраками» и «Ходячего замка», признавался, что именно благодаря ей остался в профессии, получив новое вдохновение.
Однажды за нами с сестрой забежали подруги — звали гулять. Папа работал в своей комнате, дверь была приоткрыта. И можете представить потрясение девочек, когда они увидели, чем занимается хорошо им знакомый дядя Лева! Он каркал, мяукал, лаял, рычал, притоптывая и подпрыгивая! И хотя я с важным видом пояснила: «Папа режиссерский сценарий пишет» — они мигом испарились во двор... На всякий случай!
Иногда отец и нас с сестрой Анютой привлекал к работе: по его просьбе мы чихали, кашляли, что-то бормотали. А он с секундомером в руках хронометрировал этот «вклад в искусство».
Советская мультипликация, к мастерам которой принадлежал и наш отец, действительно была настоящим искусством. Много лет наши мультфильмы задавали тон на мировых киносмотрах, собирая обильный урожай наград. Все они вошли в золотую коллекцию «Союзмультфильма». Среди них и картины Льва Атаманова «Аленький цветочек», «Золотая антилопа», «Снежная королева», «Пастушка и трубочист», «Скамейка», «Пони бегает по кругу», «Балерина на корабле», «Котенок по имени Гав» и другие.
Самое первое мое воспоминание о папе: я у мамы на руках, давясь слезами, яростно отбиваюсь от колючего усатого дядьки, пытающегося нас обнять. Растерянная мама уговаривает: «Наташенька, это твой папа — он был на войне, вот ты его и не помнишь...» Но я не умолкаю. Дядька исчезает, но скоро появляется побритым — от того молодым и смутно знакомым. Потом помню, как он меня шестилетнюю, ласково обняв, учил читать. Или подхватывал на руки, утешая, когда разбивала в кровь коленку...
А на мое восемнадцатилетие среди прочих подарков отец вручил тетрадь, открывалась она такой записью: «Дочь моя! Люди, которые недооценивают «вкусное», бывают несчастны всю жизнь! Если это женщины — их бьют и в конце концов бросают мужья. Если мужчины — их тоже бьют жены, но, увы, не бросают... Поэтому заполни все страницы этой тетради поэтическими описаниями изготовлений шашлыков, тортов, наливок всех сортов, и тогда — если сумеешь применить эти знания в жизни — будешь счастлива!»
Этот рецепт счастья, конечно же, шутлив, но он знал, о чем говорит. Помимо творческих навыков папа обладал и многими другими. Ему вообще все удавалось.
Лев Константинович родился в интеллигентной дворянской семье, предки были из нор-нахичеванских армян. Отец Константин Васильевич имел два университетских образования — востоковеда и математика. Мы с сестрой его хорошо помним. Дед был благороднейшим человеком, любил детей, недаром много лет возглавлял гимназию. Папа и внешне, особенно улыбкой, и многими чертами характера — добротой, тактичностью и благожелательностью — очень походил на своего отца.
Константин Васильевич собрал хорошую библиотеку, дети — у папы было две сестры, Люси и Тамара, — занимались музыкой. Отец учился игре на скрипке, и этот инструмент всю жизнь оставался его любимым. Папина мама часто болела, и детьми занималась бонна-немка. Уже взрослым, часто бывая в Германии, Лев Константинович с благодарностью вспоминал эту добрую женщину — оказалось, что язык он помнит!
Блестяще завершив школьное образование, папа поступил в Московский институт народного хозяйства имени Карла Маркса. Случилось так, что его старшая сестра Тамара влюбилась в однокурсника, начинающего актера Владимира Фогеля, и конечно, познакомила его с братом. Отец несколько раз бывал с ними за компанию на занятиях знаменитой мастерской Льва Кулешова, где учились Всеволод Пудовкин, Александра Хохлова, Борис Барнет, Леонид Оболенский.
Он зачастил на репетиции, а в какой-то момент настолько увлекся, что тоже решил туда поступить. Кулешов устроил ему экзамен, среди прочих испытаний нужно было с места вспрыгнуть на стул. В те годы считалось, что киноактеры должны быть универсалами. Они обучались основам биомеханики и циркового искусства — отрабатывали выразительность жеста и мимики, пластику движений. К счастью, отец занимался спортом, был неплохим боксером, и это его выручало.
Институт Лев Константинович бросил, чем сильно огорчил отца. Человек деликатный, тот лишь сказал с сожалением: «Лева, какой ужас! Неужели ты будешь изображать ковбоев?» — они часто мелькали в популярных тогда американских лентах. Поступив в студию, папа снимался в небольших ролях в кулешовских фильмах. Например сыграл милиционера и клерка в «Необычайных приключениях мистера Веста в стране большевиков». К слову, там он перебирается с одной крыши на другую по канату — без всякой страховки!
И вдруг «будущая кинозвезда» делает неожиданный кульбит, и не на спортивной площадке. Этому невольно способствовал все тот же Фогель. Увлекшись мультипликацией, однажды он затащил отца в мультцех киностудии «Межрабпомфильм». Там стояли диковинные деревянные рамы, в них накладывались какие-то картинки. Когда возникло изображение, а потом и запрыгало, папу эта невидаль покорила. Отец принял решение: он будет заниматься только этим удивительным искусством. Тем более что он немного рисует...