«Встать! Суд идёт!» Сотни раз за свою жизнь я слышал эту фразу, а теперь вот довелось услышать после смерти.
Да, если верить всем, собравшимся, я умер этой ночью. Во сне. И теперь предстал перед судом.
Я. Перед судом. Крутой адвокат — подсудимый.
Моя карьера блистала победами и баснословными гонорарами. Своим участием в процессе я гарантировал клиенту успешный исход процентов на девяносто.
Мне доводилось защищать невиновных и вытаскивать из цепких лап правосудия тех, кто его заслуживал: проворовавшихся чиновников, мальчиков-мажоров, попадавших в аварии, прочих далеко не ангельских личностей и даже того садиста-насильника, оказавшегося родственником того, кому просто нельзя было отказать.
Меня никогда не грызла совесть за успешные попытки спасти преступников. В конце концов, это всего лишь моя работа. Работа, которую я выполняю блестяще. Идеально. То есть, выполнял. При жизни.
И лишь один процесс оказался роковым. И для жизни, и для репутации. Обвинение в убийстве. Четырнадцать жертв. Из них девять мужчин, три женщины и двое детей.
Обвиняемым был водитель экскурсионного автобуса. Согласно его версии, он вышел по малой нужде, остановив автобус в лесополосе, а вернувшись, обнаружил четырнадцать трупов.
Конечно, он всё отрицал. Но и прямых улик не было. Никаких свидетелей, никаких веских доказательств. Была одна старушка, жившая относительно неподалёку от места трагедии. Но за неделю до слушания дела она внезапно скоропостижно скончалась.
Непонятно, то ли следователи поленились, то ли мой клиент как-то повлиял, но доказательная база была настолько шаткой, что готова была рассыпаться подобно карточному домику. Мне почти не требовалось прилагать усилия, зато в финале меня ожидало хорошее вознаграждение и красивый «плюсик» в портфолио.
Вот только у меня были сомнения. В невиновности. Странно, что это меня так уж смущало. Не впервой, в конце концов, было защищать преступника. Но это был первый случай в моей практике, когда были жертвы. До этого тоже случались, но все оставались в живых. А тут четырнадцать убитых, среди которых два ребёнка.
Я выиграл процесс. Получил свой гонорар и в очередной раз доказал всем, насколько я крут. А потом случилось то, что не должно было случиться.
Мой клиент, тот самый водитель, он дал мне понять, что все эти жертвы — его рук дело. И с этим мне предстояло жить.
Впрочем, как выяснилось, жить с грузом вины пришлось недолго. Наверное, это и есть та самая небесная кара. Хотя, до кары пока не дошло. Идёт процесс. Суд. И вот мне припомнили то самое дело. Четырнадцать жизней. Они все здесь уверены, что это неизгладимое пятно на моей совести.
Мне дают слово.
— Я просто делал свою работу. Всего лишь выполнял свои обязанности. Хорошо выполнял. Блестяще, — начинаю говорить я и просыпаюсь. И так каждый раз. Ровно в три часа. Каждую ночь на протяжении уже восьми лет.
