В определенный момент стало ясно, что Петровский путевой дворец, эта жемчужина, требует обрамления в виде парка. Случилось это в 1827 году, когда вся Москва, и Путевой дворец, в частности, приходила в себя после визита французов.
В 1830-х годах Петровский парк одним из первых подобных открылся для широкой публики. Правда, городовые, стоявшие во въездных воротах, устраивали входящим «фейсконтроль», и людям попроще приходилось довольствоваться Марьиной рощей и Сокольниками.
Чего здесь только не было! Театр, масленичные балаганы, сады с экзотическими растениями, аттракционы, танцевальные площадки, рестораны с цыганами и даже электрическое освещение – истинная диковинка в тогдашней Москве. Для инвалидов войны 1812 года были построены специальные павильоны в готическом стиле. А если учесть, «с каким изящным вкусом разбросаны его рощи, какой свежей и яркой зеленью покрыты его обширные поляны», то понятно, что вскоре модная публика переместилась гулять с Тверского бульвара в Петровский парк, который окрестили «московским Булонским лесом».
Природные красоты первоначально простирались на 65 гектарах, так что неудивительно: в каком месте в окрестностях ни копни, выясняется, что раньше здесь был парк и примкнувшие к нему разнообразные увеселения.
Местность эта, кроме всего прочего, считалась престижно-дачной – вроде нынешней Рублевки. Покупателям участков предоставлялась беспроцентная 5-тысячная ссуда на десять лет при условии «завершения строительства в три года двухэтажного дома хорошей архитектуры с мезонином, антресолями и под железной крышей». Фасады и цвет дома подлежали утверждению комиссии для строений.
Надо заметить, что дачи были совсем не такие, к каким привыкли владельцы садовых участков советского периода. Во-первых, сами участки были довольно большими. Во-вторых, дома не ставились в трех шагах от забора на радость любопытным соседям, а были утоплены в зелени садов и небольших парковых зон. В-третьих, все без исключения строения возводились по индивидуальным проектам, часто – при участии ведущих архитекторов. И наконец, весь этот массив вовсе не напоминал привычный нашему глазу тесный муравейник, а тактично огибал основную часть Петровского парка, создавая вокруг него своего рода ожерелье. Линию дач, протянувшуюся по границе парка, назвали улицей Башиловкой (позже – Старая Башиловка, сейчас улица Марины Расковой) – в честь куратора строительства парка тайного советника Александра Башилова.
В середине XIX века полоса, увеличившаяся дачная застройка, образовала часть Нижней Масловки и охватила парк с севера. Во второй половине XIX – начале XX века начали строить и за Петровским дворцом, в бывших переулках – Пеговском, Стрельнинском, Нарышкинской аллее. Именно здесь возвели самые знаменитые здания Петровского парка – дачу Морозова по проекту Шехтеля, виллы Рябушинского и швейцарского часового мастера Вильяма Габю, главного конкурента Буре и Мозера. Жили в Петровском парке композитор Сергей Рахманинов и вечный скиталец поэт Велимир Хлебников – в комнате своего брата на Новой Башиловке.
Мода пошла на убыль в начале 20-го века. Многие дачи превращались в обычные жилые дома, перестраивались, сносились, пруд засыпали, исчезли «воксал» и летний Петровский театр.
Атмосфера легкости и расслабленности, сопутствующей праздным гулянием, окончательно покинула эти места, когда в сентябре 1918 года большевики объявили о начале красного террора и в Петровском парке был проведен показательный публичный расстрел 80 заложников. Физическое уничтожение окрестностей началось десятью годами позже: в 1928 году здесь началось сооружение стадиона «Динамо». Так закончилась одна эпоха и началась следующая – для современников ничем не хуже прежней.