Танкисты постоянно появлялись рядом, но конкретно воевать вместе начали только к Новому, 2000-му, году. На усиление пригнали две здоровенных бандуры Т-72, и почему-то вдруг сразу стало спокойнее.
Танк, вообще, техника необыкновенная. Огромная стальная халабуда со стволом, рокочущая и рычащая движком, лязгающая траками, неожиданно становится для тебя чем-то большим, чем просто техника. Танк, вот ведь, прямо как русский медведь: огромный, страшный и... свой. Ты с ним в безопасности. Хотя и понимаешь, что это просто мысли.
"Трактористы" оказались хорошими пацанами, не жадными на дефицитное у нас курево и любящими почему-то редко водящуюся у них сгущенку. Мы даже менялись по какому-то заведенному курсу, а потом, бывало, то курили вместе, то пили чай.
Зимняя равнинная Чечня захлебывалась в грязи. Грязь была повсюду, прячась под быстро тающим снегом и цепляясь за ноги, колеса и гусеницы. Подошвы с покрышками спор проигрывали быстро, а вот траки не сдавались никогда.
... - Поворачивай! - орал старшина и лупил прикладом по кабине. - Поворачивай, дебил!
КамАЗ порыкивал, плевался сизым выхлопом, продирающим через носоглотку до печенок, и пер вперед, не сворачивая.
- Кусок ты идиота, куда ты прешь, припиз..ень! - старшина исходил на мат, продолжал стучать, но грузовик, шумно хлюпая жидким дерьмищем, уже елозил задом, останавливаясь.
- Звездец котенку, срать не будет... - поделился старшина мыслями. - Приехали, мать твою...
Наш водила из кабины показываться не спешил, явно осознавая простой факт: может словить в голову не то, что хороший тумак, фига... Сейчас ему грозил, несмотря на нарушение Устава и все такое, самый натуральный "педальный лось". Причем, от старшины, терпеливо ожидавшего скрипа стекла с водительской стороны и привставшего на борту.
- Муд... чудило ты, сволочь, с Нижнего Тагила. - Старшина матерился ровно и монотонно, как читая буддийскую мантру. - Ты ж посмотри вокруг, анчутка, ты куда нас завез, а? Куда завез, спрашиваю?!
Покрути головой и попытайся понять, куда нас завез нижнетагильский кусок анчутки. Разобрался? Да ни хрена.
Машина стояла в низкой лощине, закрытая холмами со всех сторон. Сами холмы, лощина, видневшийся позади кусок горизонта, бегущий к рваной нитке асфальта, все было покрыто сплошным серым одеялом из грязи. Кое-где, почему, красноватой. И рация у старшины ни черта не брала. В кузове, без тента, мы везли какую-то шлоеботь, типа палаточных столбов, печек и все. Патронов с собой шиш, да маленько, вечер тихонько подбирается сзади, а сколько нам тут торчать - никто не знает.
- Трщ старшна! - водила додумался показаться с другой стороны, как-то отодвинув явно заснувшего в движении лейтенанта. - Ну чего вы кричите?!
- Ща я теб, падла, накричу полный рот звездюлей, свежих и горячих. Отплевываться заколебешься, вместе с зубами... - ласково пообещал старшина. - Лейтенант, станция работает?
- Нет.
Лейтенант оказался крайне лаконичен. И явно еще не проснулся.
- Ну и чего делать, сволочь, а? - Старшина, в очередной бесполезный раз, поинтересовался у водилы.
Тот не ответил.
Понемногу становилось не по себе. Сильно не по себе.
Декабрь 99-го.
Где-то у Курчалоя.
Впятером.
Красота...
За холмом рыкнуло. И еще раз. Старшина, харкнув за борт только-только прикуренной сигаретой, потянул из разгрузки сигналку. Но пускать не пришлось.
Многотонная стальная махина катилась с холма плавно и красиво. Как и полагается танку.
Фыркнув, почти насмешливо, движком, они остановились рядом. Командир задумчиво покивал головой, кутая подбородок в воротник бушлата и морщась, как от зубной боли.
- Куда дорога нужна, вованы?
- Вон туда, тракторист. - любезно буркнул наш лейтенант, высунувшийся из окна. - Сделаешь?
- А то. - И "тракторист" захлопнул люк, спрятавшись внутрь.
В общем, дальше мы ехали как по маслу. А я полюбил эти машины еще больше.