Выяснив, что мать из Шнуры никакущая, прям не мать, а так себе, тьфу, моя будущая свекровь попыталась решить проблему радикально. Нет, не стерилизовать – не умели тогда стерилизовать кошек. Коту – это пожалуйста! Отхватил яйца – и свободен. С кошками не прокатывало.
А Шнура, так её-растак, стремилась! Душа её требовала то ли продолжения рода, то ли самого процесса, то ли просто дурь. Причём стремилась она безобразно часто: раз в три-четыре месяца она начинала представления одной актрисы. Артистично выла на лампочку, валялась в ногах и проникновенно заглядывала в глаза.
- Открой дверь, а? – заискивающе мурлыкала Шнура. – ну открой… я такая хорошая… - и брякалась пузом кверху.
Худое ребристое пузо доверия не вызывало, только сердило и без того сердитую хозяйку.
- Кормишь тебя, кормишь, а ты всё как рельса! Все кошки как кошки, а ты дура гулящая!
«Кошки как кошки» означало, что кошка её близкой подруги требовала свободы не чаще двух раз в год. И вообще вела себя скромнее!
Особенно мою будущую свекровь выводило из себя, что Шнура, родив котят, на этом и успокаивалась: ни опекать, ни кормить их она не пыталась ни разу. Причем рожала она в излюбленном месте, где и самый первый раз: в ногах моего будущего мужа. Иногда ухитрялась запихать в ту самую дырку в пододеяльнике, которую «обожали» все советские хозяйки.
Одеяло впихнуть в нее было нереально сложно, зато все мелкие вещи во время стирки идеально впихивались именно в неё, после чего машинка теряла душевное равновесие и бегала по всей ванной.
Пододеяльник был старый, но в хорошем состоянии…. Рука не поднималась выкинуть! Шнура этим усердно пользовалась. Котята в пододеяльнике хотя и не расползались, но и, как правило, не выживали.
Моя будущая свекровь не могла простить кошке именно отношения к потомству. Сама она считала, что дети – это святое (хотя и понимала это несколько своеобразно), поэтому запихивать их в дырку на пододеяльнике как минимум неприлично. Её даже не успокаивал тот факт, что Шнура таким образом избавляла хозяйку от головной боли по пристраиванию приплода. В то время как «кошка как кошка» близкой хозяйкиной подруги матерью была ответственной и крайне плодовитой - меньше пятерых не приносила!
И всё же хозяйка на Шнуру злилась всерьёз, потому как доставая трупики из пододеяльника она всякий раз испытывала неясное чувство вины. А она не любила чувствовать себя виноватой! И поэтому старательно держала дверь закрытой. Лучше пережить двухнедельный спектакль с завыванием, чем чувство вины всю оставшуюся жизнь!
Однако… у кошки тоже оказался характер. Нет, он и до этого был довольно гадкий. Но закрытая дверь Шнуру вывела из себя:
- Ах вы так! – решила Шнура и приняла волевое решение: она всё равно уйдет навстречу мечте!
Квартира находилась на пятом этаже. Напротив балкона росло высокое, довольно старое дерево в хорошими такими, крепкими и длинными ветками. Я и сама, помнится, размышляла, стоя на балконе, что при некоторой сноровке и приличном физическом состоянии особого труда не составит прыгнуть так, чтобы оказаться на дереве. А уж слезть с него – дело техники. Кошка, разумеется, не размышляла. Она тупо прыгнула навстречу свободе. Причем сделала это на глазах ошеломленной хозяйки!
Когда моя будущая свекровь с криками «Убилась!» кинулась к балкону, то увидела, как Шнура лихо сигает с ветки на ветку, становясь всё ближе к мечте. Спасать кого-то было поздно, да и незачем. Оставалось только пить валерьянку и ждать очередного пополнения.
Что, собственно, вскоре и произошло.
И, кстати, происходило потом еще много-много раз. Шнура теперь уходила проторенным путем просто на раз, каждый раз вгоняя в ступор хозяйку и к тайной надежде хозяина, который каждый раз ждал, что она не допрыгнет. И тогда не нужно будет искать отмазки, почему он не может отпилить эту злополучную ветку. Почему-то супруга не считала невозможным спиливание ветки карагача на уровне пятого этажа… А он считал. Но ветка так и осталась.