Я был готов к тому, что «Сердца в Атлантиде» окажется мало похож на то, что я привык читать у Кинга. Множество предупреждений об этом было мне, пока курьер из интернет-магазина вёз в мою сторону маленький томик в мягкой обложке. Добрые читатели в сети писали об этом. Милые друзья живьём предупреждали. Даже знамение мне было. Даже в аннотации на обложке так написано, вот уж где чудо из чудес.
И всё равно, то, что я прочитал, меня очень, очень удивило. Удивительно, что из пяти историй, только одна, первая, написана в более-менее знакомой и привычной манере свойственного Кингу мистицизма, замешанного прямо в обыденной реальности. Да и то, больше на уровне намёков, смутных указаний и, как мне показалось, в качестве метафоры детской «встречи с чудом», правда, в худшем этого чуда проявлении. А вот четыре остальные части романа, пересекающиеся с первой и между собой главными персонажами и охватывающие сорок с лишним лет их жизни – кристальнейший реализм, реальный до рези в воображении, до хруста выбиваемых битой суставов, до звуков шлепающих о стол карт, до запаха крови, вьетнамской и американской, которой в почти реалистическом романе о людях, заставших вьетнамское побоище, не может не быть.
Да только не о «вьетнамском синдроме» этот роман, как бы не выбивалась эта тема на передний план, сколько бы не выпячивал Кинг перед нами ужасы войны и кошмар её последствий для участников. На самом деле «Сердца в Атлантиде» - о другом.
«Сердца же очень крепки. Чаще всего они не разбиваются. Чаще всего они только чуть проминаются» - говорит одна из героинь романа. И роман этот на самом деле – о вмятинах на сердце. О том, что и как впечатывается в них в детстве-юности, и потом дает о себе знать ноющей болью, неизбывной ностальгией и светлой грустью по тому, что ушло на дно памяти давным-давно, с которыми на самом деле живет и сживается каждый, вырастая и становясь взрослым. И написать об этом у Кинга получилось настолько хорошо, что читать нужно обязательно.
--
Ещё Кинг: "Дьюма-Ки"