Меня вызвал замначальника разведки дивизии и, узнав, что я со своими разведчиками уже дважды ходил по немецким тылам, сообщил мне, что планируется рейд к немцам усиленной разведроты. Приказал мне отобрать со своего взвода несколько разведчиков и быть у этой роты проводниками.
В Заполярье была своеобразная война. Сплошной линии фронта создать было невозможно. Немецкие патрули начали наглеть. Командир погранзаставы рассказал нам, что они уже пытались атаковать пограничников, но под пулеметным огнем отошли.
Мы легко и уверенно прошли во вражеский тыл, хотя маршрут назвать легким было нельзя. Сопки, речушки с ледяной водой, болота, все это задерживало продвижение роты.
В один из дней вернулась группа наших разведчиков, и притащили с собой пленного фрица. Они сказали, что захватили его прямо днем. Это был сапер из части, которые строили автомобильную дорогу. Немец отошел по нужде, где и попался нашим разведчикам.
Во время допроса, я узнал от немца, что он из саперного батальона, который в основном состоит из штрафников. Но меня заинтересовало то, что он рассказал о каких-то егерях, которые ежедневно уходят в горы, и неизвестно чем там занимаются.
Отправив немца в расположение роты, мы отправились к строящейся дороге. К полудню мы вышли к дороге, и целый день наблюдали за немецким строительством. Вечером мы их проводили до самого расположения. Нападать на них было опасно, слишком мало нас было.
А потом я вспомнил рассказ пленного немца о какой-то необычной роте, и мы решили попытаться разыскать ее. Всю ночь пролазили по немецким тылам, а утром, найдя место для отдыха, остановились на привал.
Неожиданно стоящий в дозоре Смирнов подал знак, что в нашу сторону направляются два немца. Они шли прямо на нас, и мы решили брать их, но, не доходя до нашей стоянки всего несколько метров, они достали из-под камня фляжку, хлебнули из нее, поговорили, спрятали фляжку на старом месте и вернулись назад. Фляжку эту мы конечно изъяли. Шнапс в ней оказался не плохим.
Целый день мы искали загадочную роту и, когда, казалось бы, что результата не будет, увидели уходящее в западном направлении немецкое подразделения. Мы проследовали за ними, и вышли к землянкам. Это был немецкий лагерь. Уже темнело и понять, что это за подразделение, было невозможно, и мы стали ждать утро.
А утром стало ясно, что это и есть то самое загадочное подразделение немецких егерей и здесь они проходят специальную подготовку для ведения разведки и диверсий в нашем тылу.
Уничтожив подобное подразделение, готовившее элитных немецких диверсантов, мы наносили немцам колоссальный вред, гораздо больший, чем уничтожение саперов, строивших дорогу. На подготовку хорошего разведчика и диверсанта уходит гораздо больше времени, чем подготовка обычного солдата, да и отбирают туда обычно самых подготовленных, и самых лучших.
Мы срочно вернулись в роту, сообщили командиру о том, что нашли место расположения немецкого спецподразделения. Командир уже знал об их существовании, и им было принято решение, уничтожить немецких егерей.
По рации связались со штабом дивизии, и они дали разрешение, сообщим, что если понадобится, то поддержат нас огнем дальнобойной артиллерии. Быстро разработали план операции. Напасть на немецкое спецподразделение решили в том месте, где они проводят свои тактические занятия. А если занятий не будет, то ночью попытаемся разгромить их лагерь.
Всю ночь мы шли к месту засады. Моросил холодный, противный дождь, ни быстрое продвижение, ни спирт, не помогали согреться. К утру все продрогли, но вышли к месту проведения немцами полевых занятий.
Наступил полдень, а немцев не было. Решили, что в этот день у них не будет занятий, и придется совершать нападение ночью, но тут наблюдатели сообщили, что видят выдвижение из лагеря немецкой колонны.
Егеря прошли в восьмистах метрах от нас. Потом у них было построение. Каждое подразделение получило от офицеров задание и у них начались занятия. Мы видели, что одни из них учились рукопашному бою на ножах и саперных лопатках, другие учились быстро преодолевать проволочные заграждения. По всему видно было, что подготовка велась на высоком уровне.
Два часа у нас ушло на то, чтобы рота скрытно приблизилась к месту занятий. Немцы чувствовали себя в безопасности. Вот они начали отрабатывать тренировки по штурму высоты. Они, то забегали на гору, то бежали обратно.
Мы решили их атаковать именно в этот момент, и когда немцы снова бежали вниз, для того чтобы повторить учебную атаку, перед ними выросла цепь наших разведчиков. Они даже не поняли, кто перед ними и продолжали бежать нам навстречу. А мы открыли губительный огонь, бросали гранаты.
А немцы по инерции продолжали бежать нам навстречу, даже не открывая огня. Многие из них уже попадали, некоторые упав, поднимались на колени, наводили на нас свои автоматы, но огня не открывали. Некоторым удалось добежать до нашей цепи, где мы их приняли на ножи. Вскоре все было закончено.
Такое поведение немцев нам было непонятным. Почему же они не открывали по нам огонь. Хотя и радость была неимоверной, мы не потеряли ни одного человека, уничтожив роту элитного немецкого подразделения, подготовленного к войне в Заполярье. Потом один из разведчиков поднял автомат убитого немца, отстегнул магазин, и мы увидели, что в нем нет патронов.
Несколько немцев нами были взяты в плен. На допросе немецкий лейтенант, с горноегерских войск, эмблемой которых был цветок эдельвейс, рассказал, что все боеприпасы подразделения находились в лагере. Офицеры боялись, что солдаты во время занятий могут подстрелить своих, поэтому выходили на учебу без боеприпасов. Эта перестраховка привела к полной гибели спецподразделения, которое, имея хорошую подготовку, оказалась перед нами практически безоружной.
Нам это показалось дикостью. Как, находясь недалеко от линии фронта, выходить из расположения без боеприпасов? Самоуверенность и беспечность фрицев стала для них роковой.
Нам необходимо было срочно уходить. Мы понимали, что немцы не простят нам разгрома элитного подразделения и, постараются, во что бы то ни стало, его уничтожить. Командир по рации доложил о полном уничтожении немецкого подразделения егерей, об отсутствии потерь, и рота ускоренным маршем двинулась в сторону линии фронта.
(По воспоминания ветерана ВОВ, Бородулина А.И)