Несмотря на то, что свежевыжатый кот, спасённый из озера моим будущим мужем, обесшнурил всю семью. И даже несмотря на то, что он чуть не нанес урон репутации уважаемого сварщика, по совместительству моего будущего свёкра, заставив того надеть лакированные боты со старыми джинсами. В общем, несмотря на эти безобразия, кота не наказали.
Потому что мать семейства заявила, что поедание шнурков – это «от стресса и голода! И вообще, разбрасываете тут обувь где попало, вот и сами виноваты!»
Домочадцы не решились напомнить, что, вообще-то ботинки стояли на обувной полке, а не пострадала она сама только потому, что на дамских туфлях нет шнурков. Не решились! Потому что уважаемый сварщик – он, конечно, уважаемый, и репутация, и всё такое. Но где репутация – а где авторитет!
Так что вместо поджопника кот получил усиленное питание и окончательно утвердился во мнении, что жизнь – штука хотя и переменчивая, но прекрасная. Сегодня ты тонешь как дурак в мокрой воде, а завтра получаешь две миски вместо одной.
Н-да… Так вот. Жил себе Шнурок, жил… А в один непрекрасный момент вдруг сиганул из квартиры в подъезд, а там и на улицу. Вот, казалось бы – с чего? Уважаемый сварщик внушительно заявил, что это его просто заботой задушили, нормальному коту и одной миски хватает. Ему же хватает!
На что супруга также внушительно заметила, что от её любви никто еще не сдох. И если ей кота до вечера не вернут, то никому радостно не будет. И еще неизвестно, будет ли у кого вообще хоть одна миска пожрать, ясно?
Это «ЯСНО?!» повисло в звенящей томительной тишине пустой квартиры: домочадцы в полном составе ринулись в подвалы в поисках гулящего Шнурка.
Поэтому в тот тёплый весенний вечер жильцов дома, вышедших провериться на лавочки, долго пугали протяжные крики из подвалов:
- Шнуроооооок! Шнуроооооок! Скотииииина! – уныло взывали муж и дети, понимая, что дело к ночи, кота не найти и неизвестно, удастся ли в таком случае поужинать.
Хоть и со скрипом, но удалось: мамуля хоть и авторитет, но всё-таки в глубине души женщина и даже мать. Хотя по коту всплакнула.
А через пару дней мой будущий муж увидел счастливого Шнурка у порога квартиры. Котик погулял и пришёл домой за двойной порцией. Кот отмыт, накормлен и все счастливы. Почти – кроме Шнурка, у которого вода вызывала неприятные воспоминания и нервную почесуху.
Вот. А еще через пару месяцев стало ясно-понятно, что никакого Шнурка в доме нет. И никогда не было. Потому что Шнурок вот-вот осчастливит домочадцев потомством и поздняк метаться. Готовьте коробку и подстилку. Шнурок, разумеется, стал Шнурой и одновременно матерью.
Котят Шнура принесла ни в какой не в коробке, и даже не под ванной, как опасалась моя будущая свекровь. Она родила их в самом, как она считала, безопасном месте – в ногах у моего будущего мужа. Так что проснулся он в окружении пищащих мокрых комков и вообще в луже всего приятного. Кошка справедливо решила – спас её, спасет и детей. Опыт есть.
И, кстати, на этом свою материнскую миссию кошка сочла законченной. То есть сдав котят с рук на руки или, точнее, с лап на ноги, она про них просто забыла. Пока хозяева сообразили, что котят Шнура кормить не собирается, пока насильно таскали мамашу к потомству, котята благополучно один за другим отправились к праотцам. Шнуру это в нималой степени не волновало: это были заботы её спасителя.
Как бы то ни было, свекровь, изругав кошку последними словами, вдруг облегченно вздохнула:
- А я-то думала, куда их теперь пристраивать? Оказывается, никуда. То ли плакать, то ли радоваться, что ты у меня такая дура, а, Шнура? – спросила она кошку. Кошка невозмутимо смотрела мимо хозяйки: на глупые вопросы она не отвечала.
А вот кого она действительно усыновила – так это моего будущего мужа.
Несмотря на внушительную разницу в возрасте, после памятной прогулки Шнура вдруг стала чувствовать себя взрослой и опытной. С тех пор она стала беспокоиться, если парня долго не было дома, встречала его в ночи, сердито мявкала, пока он жадно в темноте опустошал холодильник, устраивалась в ногах перед сном и вообще вела себя как сердитая мамаша. В довершение она еще и пыталась его регулярно вылизывать, считая, что душ – это баловство.