Есть разные мнения о возрасте царя и его советников. Исходя из данных масоретского текста / Еврейской Библии, Рехаваму к моменту совета в Шехеме, стукнул 41 год, а следовательно молодые советники, которых в итоге послушался иудейский царь, были его ровесниками и могли дать царю верный совет, но они выступают полной противоположностью старикам. Уточнение, которое дает при характеристике этой группы девтерономист говорит о презрительном к ним отношении «молодые придворные, … ровесники» (1 Цар 12.8).
Септуагинта напротив, сообщает, что Рехаваму едва исполнилось 16 на момент воцарения, вероятно это лучше объясняет наивность царя во время попытки воцарения (ср. 2 Хр 13.7, где он назван na’ar — юноша, молодой человек) и попытку выспросить совета у придворных. Шенкер высказывает предположение, что молодые советники Рехавама были не просто одногодками, но и аммонитянами (мать Рехавама была аммонитянкой), мало понимающими сложный политический контекст происходящих событий, а потому неспособных указать на правильное решение.
Вальтер Брюггеман объясняет мотивы данного совета исходя из социального положения молодых придворных. Он полагает, что эти молодые советники выросли в роскоши и богатстве, огражденные от военных конфликтов и не знающие тяжелой работы. Правление Соломона описывается девтерономистом как стабильное состояние, без серьезных встрясок внутренних и внешних, следовательно, эти люди полагались на незыблемость царской власти и считали просьбы крестьян не более чем игрой, в которой побеждает сильнейший. Их ставка была на силу.
Но историки молчат относительно возраста и национальности придворных Рехавама, и ни одна из разных версий повествования не дает никаких намеков на разрешение этой загадки. Зато все версии согласны в сообщении, что молодые придворные советуют Рехаваму дать жесткий отпор на жалобы израильских старейшин и показать царскую силу. Они дают образный ответ, где правление Соломона сравнивается с ударом плетьми, а будущие требования приравнены к ударам кнутами. При этом они льстят молодому царю сравнивая его мизинец с отцовской ляжкой. Большинство переводов рассчитано на религиозных читателей, а потому не расшифровывают эвфемизм «мизинец», который вероятно подразумевает мужские гениталии.
В связи с сексуальным намеком следует вспомнить феминистскую работу Реджины Шварц, которая опираясь на идеи Мишеля Фуко прослеживает в истории Израиля взаимосвязь между описаниями политического давления и сексуальными сценами. Исследовательница приводит ряд примеров, изнасилование Бэр-Шевы во время войны с аммонитянами или аналогичное изнасилование Амноном его сестры Тамар, что приводит к гражданской войне. Согласно выводам Шварц «нестабильность в Израиле» для историка неразрывно следовала вместе с сексуальными сценами.
Исходя из вышеизложенных наблюдений Реджины Шварц Кейт Боднер делает вывод о том, что молодые «хулиганы» советовали Рехаваму «изнасиловать» народ. Именно подобное беспрецедентное давление, нацеленность на политику грабежа и репрессий, стали точкой невозврата в разрыве между царствами.
Публичная речь Рехавама перед израильскими старейшинами почти дословно повторяет слова молодых придворных. Боднер отмечает, что даже Соломон, сторонник языческих культов способен в критические моменты, публично зажечь, воодушевить народ (ср. 1 Цар 8), но девтерономист отмечает нехватку лидерских качеств у Реховама и его недальновидность. Иудейский правитель не так тупой, чтобы повторить льстивые слова придворных о его гениталиях, но в остальном он не пытается даже найти компромисс или выдать нечто среднее между советами обеих групп царских советников.
Девтерономист стремится подчеркнуть, что Иеровоам не играл никакой роли в отделении Израильских племен от Иудеи, это исключительно заслуга политики иудейских правителей. Для историка важно подчеркнуть роль Яхве и снизить силу харизмы Иеровоама, как лидера Северных племен. Это свойство памяти подчеркивает Ян Ассман, который отмечает, что именно в израильской истории отметился переход от харизматичных правителей к харизматичной истории.
Кейт Боднер отмечает двойную причину свержения правления Рехавама как элемент сходства между этой историей и повествованием о падении царского правления Авимелеха, которому также было предсказание пророка и дан неправильный совет.
Девтерономист не рассказывает чем закончилась сцена встречи царя и старейшин, но многие исследователи полагают, что настоящее восстание было еще только впереди, а этот этап прошел относительно спокойно, без крови.