Да и сами герои как будто не из нашего времени. Мия, под влиянием классических фильмов старого Голливуда, (таких как упомянутая трижды «Касабланка») воображает себя Игрид Бергман, современные сериалы вовсе не то, ради чего она пошла в актерскую профессию. Себастьян тоже ощущает себя как бы в прошлом, он мыслит категориями прошлого, он мечтает сделать то же, что сделали в свое время Луи Армстронг, Фредди Кеппард и другие революционеры джаза, исключая тот факт, что этих людей — революционеров — породила их эпоха, и эпоха эта прошла.
Фрагмент фильма, в котором герои прогуливаются по павильонам, видят съемочную площадку, а также декорации в финальной сцене-мечте Себастяна напомнили мне еще об одном фильме. Это «Да здравствует Цезарь» братьев Вачовски, где мастерски показана атмосфера старого Голливуда с его принципами («студия решает всё»), артистами-типами своего времени, бесконечными вестернами, «водными» фильмами, мюзиклами, где все герои виртуозно отбивают чечетку и многомиллионными эпическими фильмами, где поражают воображение массовые сцены (снятые, кстати говоря, без всяких спецэффектов и компьютерной графики).
Мне, как человеку, который любит мюзиклы, который ждал мюзикла, немного не хватило вокала. Однако вокал, очевидно, в этом фильме не главное. В сольных песнях героев мы не услышим того, что обычно присутствует в сольных мюзикловых номерах, а именно постепенного развития, музыкального и смыслового, которое разрешается в мощную кульминацию в середине или в конце, дающую возможность зрителю/слушателю почувствовать себя более эмоционально вовлеченным в действие, а исполнителю — проявить свой голос. «Ла-ла-лэнд» же абсолютно игнорирует эти «законы жанра» (если не считать небольшого эмоционального и музыкального «всплеска» в финальной песне героини). Сольные песни героев не стараются быть громкими, вызывающими, особенными, они — часть будничной жизни героев, просто мысли, высказанные вслух без всякой претензии или театральщины. Именно поэтому герои больше проговаривают свои песни, чем поют.
Каждый уважающий себя мюзикл должен иметь музыкальные темы героев, повторяющиеся на протяжении произведения. В «Ла-ла-лэнде» есть два явных музыкальных мотива — тема Себастьяна и их общая с Мией тема. Однако мне, разбалованной другими мюзиклами и в частности (единственным в своем роде) «Гамильтоном», где главные герои (а их не менее шести) имеют иногда аж по две музыкальные темы, и все эти темы причудливо повторяются на протяжении спектакля, двух мелодий оказалось явно маловато.
В тот момент, когда Себастян сел за фортепиано и было очевидно, что он сейчас сыграет ту самую «их» мелодию, я подумала: «Боже, только не эта мелодия, сколько можно».
Ту же преувеличенную нереальность, театральность, праздничность мы видим в одной из финальных сцен фильма, где обобщается вся история героев и описывается её «продолжение».
Отдельного упоминания стоит концовка фильма. Когда мы видим хэппиэндовые концовки, то обычно они нам не нравятся, и во рту остается приторно-сладкое послевкусие («так не бывает»), но всё же когда авторы имеют смелость завершить фильм по-другому, то это всё ещё удивляет зрителей.