18 мая 1943 года меня, командира взвода разведки, 22 лет от роду, бывшего воспитанника музыкального взвода 89-го кавалерийского полка, приняли в нашу родную ленинскую партию. Как будто это событие произошло вчера, неделю назад. Ясно вижу блиндаж, где проходило партийное собрание, а над блиндажом — зеленая листва деревьев. Склон балки, покрытый деревьями и кустарником. И коммунисты отдельной батареи, люди, которые являлись для меня примером, подлинным образцом для подражания.
Невозможно забыть и те минуты, когда под ураганным огнем вражеской артиллерии и минометов возвращался я из политотдела, располагавшегося на окраине станицы Крымской. Как самое дорогое, прижимал к своему сердцу только что полученный партийный документ, согретый отеческими руками усталого, без времени поседевшего майора...
Примерно через месяц после этого памятного события приказом командующего 56-й армией генерал-лейтенанта А. А. Гречко мне было присвоено очередное воинское звание — гвардии старший лейтенант. А еще через несколько дней я был назначен командиром батареи 76- миллиметровых пушек в 943-й стрелковый полк 257-й Краснознаменной стрелковой дивизии. Сбылась моя давняя мечта — быть на переднем крае непосредственной борьбы с фашистами, и рекомендовал меня на эту должность полковник Павленко.
Фронтовые будни, активная оборона, неоднократные совместные боевые действия со стрелковыми подразделениями у высоты 114,1 — высоты Героев — постепенно сблизили, сроднили меня с личным составом батареи, другими подразделениями полка. Помню, особенно громкой славой в полку пользовался старший лейтенант Григорий Ананьевич Гуменюк. Этот офицер был в нашей дивизии одним из первых кавалеров ордена Александра Невского. В марте 1943 года он с горсткой бойцов сумел отстоять очень важную в тактическом плане высоту, чем способствовал успеху всей дивизии. Впоследствии мы с ним очень часто сталкивались в штабе полка, в боях, когда моей батарее или взводу приходилось поддерживать его батальон. Невысокого роста, худощавый, он был очень подвижен. Украинская речь его была отрывистой, властной. Как мне тогда казалось, к славе своей он относился как к должному, добытому тяжким трудом в ратном деле, однако своих заслуг не выпячивал.
Другим, не менее славным воином был командир 1-го стрелкового батальона, впоследствии Герой Советского Союза Иван Николаевич Лихой, прямая противоположность Гуменюку. Он вполне соответствовал своей фамилии. Более 35 лет прошло с тех пор, а я словно вижу его перед собой: выше среднего роста, плотный, с круглым лицом и большими карими глазами. Всегда доброжелательный, веселый, порывистый и голосистый. Уверен, что он хорошо пел задушевные украинские песни. Таким запомнился мне этот командир, человек, с именем которого связано столько хороших ратных воспоминаний. Память сердца вечна, неистребима!..
Третий, кто был близок и дорог мне,— лейтенант Коломиец Дмитрий Андреевич. Коломиец, просто Митя,— командир взвода управления, а впоследствии командир огневого взвода. Мы с ним были почти одногодки, оба высокие и худые. Немного веснушчатое лицо, большие голубые глаза, нередко затуманенные грустью и заботой о родных. Дмитрий часто вспоминал родную Полтавщину, село Кобы...
В такие минуты лицо его становилось розовым, а длинные пальцы рук шевелились, словно разминали комочки родной украинской земли...
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!