Люся живет в нашем доме давно. Со дня сдачи в эксплуатацию. В квартиру они въезжали вместе с матерью и сестрой. Куда делся отец семейства остается только догадываться. Мать с посторонней помощью устроилась в бухгалтерию в местное отделение тогда ещё милиции, и постоянно была на работе. Дочери росли предоставленные сами себе.
Сначала старшая водила к себе пацанов. Развлекались как могли. Особенно смешно им было развешивать на дверные ручки соседям использованные контрацептивы. Юмор такой специфический. Про постоянные алкогольные возлияния на лестничной клетке и их последствия в виде битой стеклянной вино-водочной посуды и окурков (чинариков или бычков, если вы из Питера) и говорить не приходится.
Потом старшая сестра нагулялась и, выйдя замуж, переехала к супругу. А вот младшая осталась повторять путь авторитетной родственницы. История повторяется, тут уж ничего не попишешь. Но в итоге остепенилась и она. Нашла наконец своё счастье в виде брутального мужчины. Бунтаря, из числа тех, которые «бреются только топором», с людьми разговаривают только на «ты» и «слышь», а когда падают на асфальт – кровь идет из асфальта. Потекли суровые будни, разбавляемые курением на лестнице и раскидыванием всё тех же окурков. Курить на лестницу она всегда выходила в неизменном халате, а он в классических ситцевых трусах. Умеет Смоленский трикотаж шить – сам такие люблю, правда купить их сейчас всё сложнее. Прожили они вместе лет 6. На втором году нажили ребенка. Люся устроилась на работу в отделение к маме. Естественно в дежурную часть, так как в бухгалтерию ей без образования путь был заказан.
Сначала по праздникам выпивали вместе. Потом супруг запил основательнее, начал распускать руки. Они ругались, потом мирились, ругались снова – разъезжались, съезжались обратно. В итоге после года постоянных скандалов, увенчавшегося крепким «брутальным» ударом по женскому лицу, Люся его наконец выгнала. Походив неделю с синим опухшим глазом, Люся взяла себя в руки. Привела в порядок – бросила пить и даже купила подержанную корейскую микролитражку. Так и жила, периодически меняя кавалеров, пока не встретила ЕГО.
Миха был видным мужчиной. При первой встрече, зайдя в подъезд и увидев его, стоящего спиной, одетого в привычный взору «Смоленский трикотаж» даже подумал, что вернулся первый Люсин муж. Но не тут-то было. Он повернулся и стало ясно что я ошибся. У Михи в лице было ещё больше брутальности. Борода. Типаж a-la форвард Washington Capitals Александр Овечкин, но с устойчивым запахом перегара и сигарет. «Мужик». Даже «самэц».
От него-то, на втором году сожительства, Люся и родила второго ребёнка. Сын от первого мужа к этому моменту уже ходил в школу и уверенно звал отчима сначала «дядей Мишей» а потом и просто «Михой» как и все вокруг.
Дальше были всё те же будни, но к окуркам в подъезде постепенно добавились сначала в изобилии пивные, а затем и коньячные бутылки.