Конечно не все заключенные владеют «красотами слога», как поэты. А очаровать «заочниц» хочется многим. Часто – не столько из любви. «Заочница» - это прежде всего посылки, бандероли, свидания. Не зря ведь говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
А к сердцу женщины? Тут нужны какие-то особые слова, поэзия, нежность... Без таланта не обойтись. В зоне же, как правило, собираются люди с талантом сугубо узкой направленности: «щипачи», «домушники», «медвежатники», «гоп-стопники» и проч. Поэтому поэтический дар ценится тут особо. Тем более если ему можно найти практическое применение.
И появляются на свет «болванки» стихотворных обращений к таинственным незнакомкам. Не ломай голову, бери и переписывай! Остальное можешь изложить прозой.
Вот, к примеру, одно из известных в зэковском народе обращений:
Пишу тебе с тех мест, где нет невест,
Где звёзды не достать руками,
Где девушек считают за богинь
И видят только на телеэкране.
Если «заочнице» не совсем понятно, что за такие загадочные «места» имеются в виду, можно написать открыто:
Не бойся, девчонка, что я - заключённый:
Я просто случайно нарушил закон.
И только на время свободы лишённый, —
Но чувств человеческих я не лишён!
Но и это — всего лишь цветочки. Однажды в одной из воспитательно-трудовой колонии для несовершеннолетних цензор изъял около сотни писем в разные концы страны от нескольких десятков малолеток! Все послания содержали одно и то же признание:
Здравствуй, незнакомка дорогая!
Я прошу минуту уделить.
И не рви письмо ты, не читая,
Ведь его нетрудно позабыть.
Знаю, ты сейчас припоминаешь,
Где встречались мы и кто же я.
Не сердись, но ты не угадаешь,
Ты меня не знала никогда.
Так послушай, Люба, милое создание,
Прошу тебя на это не серчать,
Я так надеюсь на твоё вниманье,
На письма, Люба, надо отвечать.
Прости меня за явное вторженье,
Прости меня, что я пишу тебе.
И твой ответ не будет униженьем,
Ты не смотри на то, что я в тюрьме.
А переписка - может, это чаша,
Начало первой и большой любви.
Спроси у сердца, и оно подскажет.
Ты по его совету поступи.
Письма отличались только именами: вместо Любы шли Лены, Светы, Вали, Пелагеи... Ах да — ещё, как ни странно, доморощенные Онегины умудрились при переписывании одного и того же послания своим Татьянам наделать совершенно разных ошибок!
Конечно, читать чужие письма — дело несколько сомнительного свойства. Но в данном случае, думаю, изъятие самодельных виршей было явным благом. Так что, цитируя неизвестного поэта,- «прошу простить невольное вторженье»..