Утро раннее в колонии. Как поётся в блатной песенке - «идёт весёлый лагерный развод». Зэки толпятся у ворот в ожидании отправки на работу, зевают, переговариваются...
- Эх, сейчас бы корочкой хлеба подавиться, сметанкой отравиться| - мечтательно тянет здоровенный арестант с «погонялом» Кошмарик.
Стоящий рядом грузин Жора радостно подхватывает нить разговора:
— Дарагой, а ты мацони любишь?
Кошмарик непонимающе смотрит на него: слово вроде бы знакомое или напоминает что-то... Но что? Он поворачивается к сонному соседу в замусоленной робе:
- Эй,даун! Мацони - это чё такое?
- Мацони? — тот на секунду пускает сиротливую морщину по узкому лбу - и тут же радостно скалит зубы: - Ну, мацони! Ты чё, в натуре, не догоняешь? Мацони, братан, — это когда тебя мацают! Щупают за разные места! Ха-ха- ха! Я как-то с одной бляндинкой такой мацони захороводил...
Разъярённый Кошмарик бросается к грузину:
- Ax ты, зверюга! Ты за базар отвечаешь?!
Несколько соплеменников Жорика тут же вступаются:
— Э, остынь, погоди! Мацони — это по-грузински кислое молоко, простокваша!
Смущённый Кошмарик поворачивается к «филологу» и отпускает ему крепкого «леща» :
— Ты усёк, урод? Простокваша!
Так замусоленный арестант и стал с того дня «Простоквашей»...