В сказочный город Бней Брак следует ехать, чтобы удовлетворить страсть к подглядыванию. Это идеальное место, где тебя не видят, хотя и рассматривают; где жизнь от твоего присутствия не нарушает своего хода и не прерывается ни на секунду; потоки людей и времени огибают чужака, не задевая. Кто всегда хотел попасть в таинственный город с картинки, тому нужно приходить вечером, в последний день Хануки.
Из того, что очень заметно: другие афиши на заборах, другой мусор на тротуаре (не видно окурков, например), нет котиков, нет людей, уткнувшихся в телефоны. Покемоны, впрочем, есть, есть джимы и покестопы, значит, кто-то всё-таки ловит и сражается.
Даже одевшись в длинное, невозможно слиться с этой толпой. Я всю жизнь ношу платья до щиколоток, но это всё равно одежда из другого мира, каждой своей ниточкой, в которой смешаны лён и шерсть, застенчивость и секс, нежность и вызов. У их женщин другая походка и постановка спины, они не ходят коровьим шагом, а ставят ноги широко и уверено. Кажется, что это продукт нескольких поколений, которые не учились вилять задницей (не знаю, как на самом деле).
Слиться нельзя, даже если ты поднимаешься в женскую часть синагоги. Наблюдаешь сквозь мутноватое стекло и решётку за веселящимися внизу мужчинами и чувствуешь себя обезьянкой, глядящей из клетки, а для тамошних женщин всё иначе — разные миры, разные тайные.
Не сговариваясь подумали с Димой об одном — вот был бы трип, если прожить здесь годик по правилам. Но потом поняли, что нам не подойдёт, раз нельзя ловить покемонов по субботам, и на улицах мы не сможем обниматься, как привыкли. Невозможно ходить, даже не держась за руки, если всю жизнь прикасались друг другу при каждой возможности. За три часа прогулки мы заметно устали от напряжения. По моим ощущениям, пожить в Бней Браке, это как попытка поселиться в храме и там же размножаться и налаживать быт, стараясь притом сохранить святость места. Есть чёткий регламент, который надо соблюдать, иначе всех обидишь. Гостю-то можно и обойтись, а так нет.
Чужеродность среды мне не мешала, я с рождения везде посторонняя. Но сто лет не видела монокультурных городов, привыкла к смешению национальностей, религий и правил, а тут один народ, одна вера, одно стремление, которое я чувствую, но не понимаю.
