Представьте: 3 часа ночи, вы уснули у включенного телевизора. Из серого, шипящего шума в экране, в комнату вылазит изможденное, патлатое существо в ночнушке. Оно поднимает к вам безглазое лицо и кричит.
Мимо этого дома, даже днем много народу не ходит. Он стоит прямо под пандусом шестиполосного хайвея. Вокруг авто-мастерские, стоянки, ядовитые миазмы поднимаются от черных вод Гаванус-канала. А ночью-то — и подавно никого нет. Редкие прохожие, услышав звуки, доносящиеся из той хибары, прибавляли шаг, вдавливали головы поглубже в воротники пальто и клятвенно обещали себе бросать, наконец-то, бухать. Те, что бухать бросать не собирались, жаловались в полицию, которая, поначалу, тоже ограничивалась лекцией о вреде чрезмерного употребления алкоголя.
В итоге, в одно прекрасное утро, туда выехал наряд из двух ментов. Они подъехали к дому, прислушались — конечно-же слышно ничего не было — ну, кроме грохота шестиполосного конвейера из машин и грузовиков. Поднявшись на крыльцо, они строго постучали в дверь.
Представьте: вы уснули у включенного телевизора. Из экрана, в комнату вылазит изможденное, патлатое существо в ночнушке. Оно поднимает к вам безглазое лицо и кричит.
Вот, примерно так звучит крик обыкновенного, пушистого кролика.
Как только дверь открылась, оба мента кубарем скатились с крыльца. Один из них высказывался про чью-то матерь, другой — блевал. Запах, вырвавшийся из открытой двери, был сильнее многотонного грохота хайвея над их головами, сильнее чувства долга, клятв служить и защищать, обязанности строго расследовать каждую жалобу. Менты погрузились в патрульную машину, задраили все окна и свалили оттуда к чертовой матери.
Вслед за запахом, на крыльцо вышла изможденная, патлатая старуха в ночнушке. Сквозь пробоины между её икрами, наружу высыпалось несколько кроликов. Не обращая на них внимания, она пробормотала что-то непечатное, развернулась и исчезла в черном, вонючем прямоугольнике. Захлопнулась дверь. На крыльце, перед дверью, сидели четыре кролика. Они сбились в одну дрожащую кучу, может они даже и кричали — из-за машин, пролетающих сверху, все равно ничего не было слышно.
У одного из кроликов напрочь отсутствовал нос.
Когда к Глории пришли сотрудники из городской службы контроля за животными, она вела себя достаточно прилично, даже чаем предлагала напоить. Они вежливо отказались — трудно пить чай, когда ты в костюме биологической защиты. Все горизонтальные поверхности в доме были покрыты пушистым, шевелящимся ковром. Сотрудники насчитали у Глории больше двухсот кроликов — живых, некоторые давно сдохли и валялись там-же, что в общем-то объяснимо — пойди найди их среди этой кишащей, кричащей и вонючей массы. У многих из них был сифилис; у некоторых — настолько запущенный, что у них отваливались носы.
Конечно-же, после быстрой консультации с обществом защиты животных, было принято решение изъять кроликов. Тут-то и Глория начала орать. Представьте: стоите вы посреди тёмной хибары в костюме биологической защиты. От вас, в рассыпную, тикают сотни пушистых кроликов, а на вас — бежит изможденная, патлатая старуха в ночнушке. Все кричат. Слава богу, из-за громыхающего хайвея, ничего не слышно.
В общем, все закончилось хорошо. Кроликов подлечили, Глорию — тоже. Даже хибару подчистили и запустили Глорию в неё обратно. Все живы, здоровы. То есть, почти все. Ветеринарный смотритель приюта попал в псих-больницу с нервным срывом.
Ну, представьте себе: сидите вы на работе, вокруг вас — сотни кричащих, сифилитичных кроликов. Каждый день, навестить их приходит сумасшедшая старуха, которая предлагает вам бешеные деньги («Десять баксов! Ладно, ирод, двадцать!»), чтобы вы открыли, на минутку, клетки. Когда вы отказываетесь, она орет. Слава богу, из-за кроличьих криков, её плохо слышно. С каждым днем, кроликов становится все больше и больше — сами понимаете почему. И тут, в один прекрасный день, старуха тоже является сразу в двух экземплярах.
Когда за кричащим смотрителем захлопнулись двери «скорой помощи», притихшая Глория с сестрой тоже засобирались домой. Сестра, кстати, оказалась отличной старушенцией. Живёт одна, в маленьком домике по другую сторону хайвея, с парой кошек. Очень, говорит, кошечек люблю, может в приюте есть несколько? Говорит, могу забрать.
