Смешно писать некролог для вещи. Несколько дней назад Фейсбук обошел очередной флэшмоб — все поминали свой первый мобильный телефон. Первый телефон, почти как первый поцелуй. Это было так давно, как ранний пубертат, как Москва до зачистки. Мобильная связь была такая плохая, а в лёгкие помещалось так много воздуха! Короче, была весна 1999 года. Прогуливали школу на ВДНХ. Сели в игрушечный поезд — красный паровоз и вагоны, он ездил кругами с музыкой. Ребята сели нормально, а я начал кричать «Мост горит» и отстреливать с локтя людей атамана Сидора Лютого. Поезд ехал до самой станции метро. Вокруг станции стояли налепленные страшные ларьки с видеокассетами, беляшами, бутиками, матрёшками и донатсами, за станцией в зарослях была настоящая слегка запотевшая стекляшка с пивом, в колодцах чумазые дети пыхали клеем. Вдруг в толпе я увидел папу, он бодрой походкой шёл в сторону ВДНХ. Я машинально упал на дно вагона и сказал ребятам: «Папа идёт покупать сотовый телефон!».
Перед этим папа несколько недель читал журналы с описанием мобильных телефонов. Телефон был в большой коробке, с отстёгивающейся клипсой, с откручивающейся антенной. Под названием «Сименс». Через несколько месяцев он достался мне. Телефонов было ещё так мало, что их ещё не начали тырить. У нас в классе была Нокия только у самого богатого мальчика. Каждый день, перед занятиями на задней веранде соседнего детского сада, он курил Давидофф и играл в змейку.
Пока же папа не отдал мне этот Сименс, я пробавлялся пейджером Моторолла. Боже, как мы внимательно читали каждое спам сообщение, а от рассылки Папы Джонс просто покатывались со смеху, наивные консьюмеристы. Мы ездили в Охотный ряд и давали модным девочкам номер пейджера, а потом на уроках были на седьмом небе, когда кто-то что-то писал на него. У одного одноклассника сестра принесла с работы муляж телефона Эрикссон и как-то мы поехали на Кузнецкий мост в огромный магазин косметики «Линда» выбирать девочкам подарки на Восьмое марта, а на выходе из метро стоял мужик в костюме скомороха и раздавал листовки, кажется, он и сейчас там стоит. Я подошёл к нему, открыл крышечку телефона-муляжа и закричал в трубку: «Чтоб через пять минут тут этого клоуна не было!!!» Прикалывались как могли.
Между пейджером и Сименсом был ещё один день рождения. Мама подарила мне большую и тяжёлую коробку в подарочной бумаге. По форме и по весу я понял, что там сотовый телефон. Но там оказались двухтомник Сэлинджера и весь Хармс в одном чёрном здоровом томе. Я даже не знал, что можно делать такие толстые книги! Потом эти подарки стали моими самыми нужными книгами, а тогда я готов был рыдать от злости! До обладания Сименсом оставалось ешё несколько месяцев.
Лучше всего его характеризует то, что я не помню не только, как я его заряжал, но и как выглядела зарядка. А смс, внучки мои, были бесплатные! Правда, послать их поначалу было некому. Шли месяцы, людей, которым стало можно послать смс стало уже пятеро. Мы переписывались не переставая с утра до вечера, до паралича большого пальца. В один прекрасный день смс стали платными. Смс переписка трагически затихла. А чтоб пополнить баланс нужно было купить пластиковую карту и монеткой счистить серебристый налёт и набрать на телефоне код под ним. Иногда от острого желания пополнить баланс, мы сдирали цифры с карточки!
Куда делся долгожданный Сименс я не помню, наверное, в бездонную коробку от кед Конверс. Туда же отправился и супер-стильный телефон Сименс (бывший Бош) с металлической сеточкой-динамиком, и Эрикссон со сменной панелью, и крутыши-сименсы с игрой в передвигателя ящиков.
А пересылку файлов по ирде помните!?
А трагические попытки выйти в интернет с Нокии!?
А «первые восемь секунд бесплатно»?
Объявление в публичном доме: «Для абонентов Билайн первые восемь секунд бесплатно». Ха-ха.
Телефоны носили на поясе, не клали их на стол и никто не думал трогать пальцами экран. До появления айфонов оставалось еще ровно полжизни.
