Казалось бы, английский и английский, за что его можно любить? Что такого он сделал, чтобы на нём говорило более миллиарда людей? И что лично я нашла в непонятных буквах, словах, и целых двенадцати временах? У меня всегда была склонность к языкам. Русский мне давался настолько легко, что меня, помню, даже ругали за то, что я уже разбирала слова по составу - в то время, как мы только проходили корни слов. А вот с английским у меня сложилось не сразу. Со второго по четвёртый класс я училась у милой и доброй учительницы, которая часть задавала нам домашнюю работу из сборника упражнений на грамматику Барашковой (храни её здравый смысл). Причём делала она это так: ребята, вот вам семьдесят упражнений до пятницы, можете делать не все. Я не делала ничего. Не то, чтобы мне было сложно, скорее, совсем наоборот. Зачем мне делать двадцать номеров на порядок слов в отрицательных предложениях, если я и так его знаю? Добрая учительница, конечно же, не ругалась. После четвёртого класса мы писали пер