Да… однажды милый котик получил травму. В том числе и психологическую!
Однажды Мурзик травмировал заднюю лапу. С моей помощью... Но, честное слово, я не специально! Просто я, как любая барышня, жаждала любви и ласки, но не получала ее. Решила взять силой))
Дело в том, что характер этой мохнатой скотины ну совершенно не соответствовал моим ожиданиям. Когда я тащила истерично верещащий комок шерсти домой, я мечтала, как я буду его гладить, чесать за ушком, целовать в милую мордочку, и вообще всё будет как в тех кремовых картинках из книжки.
Щазз! – сказал Мурзинька. Мало того, что он совершенно не умел мурлыкать, - он не имел милой мордочки, ненавидел, когда его чешут за ушком и где угодно. И вообще не любил людей как класс. Особенно, естественно, меня. Больше всего он любил лежать на батарее и не шевелиться. Он бы так лежал 23 часа в сутки: час он бы равномерно распределял между визитами к консервной банке и к миске со свежесваренной рыбой. Он бы лежал, но кто бы ему дал?! Приходя из школы, я первым делом кидалась искать кота: не передумал ли милый, не хочет ли он, чтобы его почесали? Милый не передумал. К его огромному сожалению, наша плита была другой фирмы, чем у подружки, и кот под нее не пролезал. Он, конечно, пытался, но после того, как капитально застрял пушистой попой и получил по этой попе от маман веником, больше таких экзерсисов не рисковал делать.
А больше у нас прятаться было негде! Кресла были на высоких ножках, а диваны и кровати плотно стояли на полу. Обычно Мурзик выбирал кресло как меньшее из зол. Он забивался в самый угол и при моих попытках его оттуда выудить отмахивался когтистой передней лапой. Что там отмахивался! Нет! Он бил как боксер. Он бил как в последний раз в своей жизни! Он прекрасно понимал, что рано или поздно я его достану, но дорого продавал свою свободу. Каждый день он вел со мной эту войну. Я сама выглядела как старый ветеран Первой мировой – руки у меня до локтя были в кровавых ссадинах. Это ужасало мою маму, но не останавливало меня. Ибо сердце мое требовало любви!
Доставала кота я обычно одним способом: пока он махал передней лапой, метя мне в глаза, я на локтях подтягивалась в подкресельное пространство и пыталась ухватить его за заднюю ногу. Через сотню-другую порезов мне это удавалось, и я начинала выползать назад. Осознавая, что счастье было так близко, Мурзик переставал драться, но сдаваться не собирался. Обхватив передними лапами заднюю ножку от кресла, он цеплялся за нее всеми силами. Иногда он при этом утробно орал, но чаще молчал, не тратя силы.
Почему я не тянула его за хвост? Ну, это ведь было бы логично, да? Тем более что хвост у него был длинный и толстый, как корабельный канат. А потому что мама мне сказала – если кошек за хвост тянуть, у них случается понос. Менять лоток еще чаще я бы не вынесла. Может, мама и сама верила в это, а может, специально сказала, чтобы хоть как-то облегчить коту жизнь. Но факт – я до сих пор думаю, что если котов тянуть за хвост – у них будет понос. Также я и детям своим говорю!
Я продолжала тянуть кота за лапы. Он держался крепко. Силища у этого зверя была немеренная, как у тигра! Но на моей стороне был всё-таки весовой перевес плюс законы физики. Я упиралась ногами в стенку и использовала их как рычаги. Шансов у Мурзи не было. Обычно он сдавался минут через пять. После чего я любила его изо всех сил! Не, ну правда. Я же его любила! Особенно его белую манишку и носочек на левой лапе. Лапа была толщиной с мою семилетнюю руку…
…Но не в этот раз. Видимо, у него что-то перемкнуло в этот день: решил сдохнуть, но не сдаться. Ну, у него почти получилось. Разжимать передние лапы он отказался наотрез. Я продолжала тянуть. И вот случилось ЭТО! В задней лапе что-то хрустнуло. До сих пор молчавший кот страшно взвыл, я разжала руки от ужаса, и Мурзик ринулся вон из комнаты. Точнее, попытался ринуться. Задняя лапа у него бессильно волочилась. Я мгновенно залилась слезами, поняв, что совершила что-то страшное. Кот остановился, упал набок и продолжал орать. Жуткая сцена длилась минут пятнадцать. Через какое-то время замолчали оба. Кот от усталости, я от жалости. Пошла звонить маме и каяться. Перепуганная маман отпросилась с работы, крикнув начальнику: «Анька там, кажется, убила его!». Начальник впал в шок (мама забыла уточнить, кого – его) и сказал дрожащим голосом: «Да… да… конечно, бегите… Вам машину дать?». Хороший человек был этот начальник! С ним можно было на дело идти. Помог бы труп закопать в случае чего, не задавая лишних вопросов…
Пришла маман и навела порядок: всучила мне хороших словесных п…лей и упаковала котовую лапу в лубок. Дело в том, что в то время и людям-то рентген делали не в любом случае, кто бы делал рентген коту? Решив, что раз кости наружу не торчат, то если это и перелом – то закрытый. Заражения не будет. Ну, а криво срастется – что ж… мы и инвалида будем любить. Так что мне пришлось еще и держать выдирающегося кота, пока маман его бинтовала. Даже запакованный в три полотенца, Мурзик все-таки рассек мне бровь (и поделом, конечно). Но нога вышла что надо – стройная, аккуратно запакованная в бинтовой кокон, он выглядела как боевое знамя, когда кот ее задирал вверх, чтобы вылизать… эти самые.
Перелома не было, не волнуйтесь. Я просто растянула ему мышцы. Через неделю бинт сполз сам, выяснилось, что кот хромает, но ходить может. А еще потом выяснилось, что хромает он только тогда, когда его кто-то видит. Тут нас осенило: больному Мурзику позволялось то, чего не позволялось здоровому! Больше калорийной еды, лежание на любой постели, а главное – я его не трогала! Вот ради последнего, мне кажется, он бы вообще ногу себе отгрыз. Но после этого я и правда старалась его не трогать. Жалко животину было. Да и мама мягко намекнула мне, что следующий раз я так легко не отделаюсь)))