Они были не только талантливы, но еще чертовски красивы. И это сочетание сводило мужчин с ума. Некоторых из них уже забыли: их произведения ушли вместе с ними. Надо напомнить.
Белла Ахмадулина
Даже если вас вообще не трогает поэзия, стихи Ахмадулиной всю жизнь звучат рядом. Романс “А напоследок я скажу” или закадровый монолог Немоляевой из “Служебного романа”: "О, мой застенчивый герой, ты ловко избежал позора…” Сама она, маленькая, с вибрирующим голоском и рассеянным взглядом была прелестным символом Оттепели. Даже секс-символом, если уж честно: в ней эффектно слились татарская, русская и итальянская кровь. Мужчинам Белла нравилась и без стихов, хотя поэтесса она замечательная. С другим героем эпохи, Евгением Евтушенко, она состояла в недолгом браке. Потом были еще три.
Мирра Лохвицкая
Она была дико модной поэтессой конца 19-го века. И еще в отрочестве взяла себе ароматный псевдоним Мирра вместо банального имени Мария. В салонах Москвы и Петербурга ее ждали, как сейчас Веру Полозкову. Стихи Лохвицкой сдержанно похвалил сам Лев Толстой. Но кроме того, была прехорошенькой, что, конечно, способствовало салонным успехам. Между тем Лохвицкая совсем не любила тусовки и прессу: почти все время отдавала семье, с любимым мужем-инженером родила пятерых сыновей. К тому же и здоровье было неважным, что заметно по “лихорадочности” ее стихов. В 1905 году она угасла, и Лохвицкую очень быстро забыли.
Зинаида Гиппиус
Надменная, остроумная, злоязычная – такой была Гиппиус для питерской богемы столетней давности. Сама хороший поэт и прозаик, она раздавала оценки другим литераторам, ее слушали и боялись. Была своего рода антиподом Ахматовой, тем более, что состояли девушки в разных поэтических группировках. И в отличие от Анны Андреевны, для которой литература всегда была важней семьи, Гиппиус всю жизнь оставалась самозабвенно преданной своему мужу Дмитрию Мережковскому, поэту, философу, писателю. Были у этой четы и сомнительные мистические затеи вроде поисков новой веры, а вот страсть Зинаиды к мужским костюмам, облегавшим изящную фигуру, многих продвинутых современников очень радовала. В таком ее и запечатлел Леон Бакст.
Анна Ахматова
Божественный случай: сочетание красоты и великого дара. Ее греческий нос и тонкий силуэт спешили наперегонки запечатлеть Петров-Водкин, Альтман, Серебрякова, Модильяни, Анненков (здесь его портрет). Сохраняла величие до старости, пережив гибель близких, две ссылки сына, травлю в газетах. И сходя в гроб, успела благословить юного Бродского, который ее, конечно, боготворил.
Зинаида Волконская
Строго говоря, она была светской львицей. Когда в знаменитый салон княгини Волконской на Тверской явился Пушкин, она порадовала поэта, исполнив песню на его стих “Погасло дневное светило”: голос у нее был обворожительный. Да и сама была красавица, ею увлекался даже император Александр Первый. Не говоря о толпе других мужчин. Волконская написала несколько романов на французском, причем про жизнь древних славян, и сейчас бы их окрестили “фэнтези”. В 1829 году навсегда уехала в свою любимую Италию и поселилась в римском палаццо Поли, прямо за фонтаном де Треви. Но как же без салона? И для светской жизни она купила огромную виллу близ Рима, куда к ней заглядывали Гоголь, Стендаль и Вальтер Скотт. А в московском “салоне” княгини Волконской хотя бы раз в жизни оказывался каждый: теперь в этом здании Елисеевский магазин.