Мне смутно припоминается какой-то рассказ, где женщина перед духовником оправдывала свою грубость таким образом: «А пусть не думают, что мы, православные, безвольные и мягкотелые “овечки”!»
И для меня давно здесь дилемма: может христианин постоять за себя или нет? Может обличить неправду? Загнанный, запуганный человечек — это, что ли, христианин?! Вздрагивает при каждом скрипе, виновато, благодушненько улыбается — жалкий какой-то...
Я не помню ни одного случая, когда бы я не потерпел от своего правдорубства. Каждый раз, когда напускал на себя грозный вид и требовал справедливости, потом приходилось краснеть или просто из беседы выходить с тяжелым сердцем. Вот и постоял за правду-матку!
Как-то мы шли вместе с супругой из храма, с воскресной Литургии, а на скамейке возле остановки сидели трое подростков, лузгали семечки. Под их ногами возвышалась гора из очисток, а ненужная пустая урна стояла тут же, подле скамейки — на расстоянии вытянутой руки. Я внутренне вознегодовал и решил, что буду последним подлецом, если не сделаю им замечание: молчание же — соглашательство со злом! Точных выражений, в которых я выговорил им, не помню, но хорошо помню, что во мне кипела злость, которую с трудом удавалось сдерживать. Подлетел я к ним, как коршун, и замечание вышло довольно жесткое. Подростки примолкли, семечки лузгать перестали, и я отошел, очень довольный собой. Однако чувство удовлетворения длилось секунд пять — и тут накатил стыд. Вот ведь красота: вышел солнечным днем из храма человек, весь такой правильный, безупречный, и... излил на этих ребят всю свою «христианскую любовь», на Литургии полученную! Я вдруг стал пресловутой злобной церковной старушкой. Но много хуже другое: как эти дети будут после такого смотреть на христиан и их «право-славную» веру?..
Не знаю, где он, этот баланс между силой и мягкостью, добротой и решительностью. Правда — она-то, конечно, мать, но какая-то злобная, как мачеха, пока что у меня выходит...
Если мы хотим, чтобы кто преодолел себя и изменил свое отношение к нам, то и сами должны раньше его совершенно изгнать из своего сердца неприязнь к нему. Тогда Господь известит его сердце. Игумен Никон (Воробьев) (1894—1963)
Можно гневом только произвести или увеличить раздражение другого, а привести в лучшее расположение можно только терпением и миром. Святитель Филарет, митрополит Московский (+ 1867)
Нельзя быть твердыми, не будучи смиренными и, напротив, чем кто смиреннее, тем тверже и непоколебимее в христианской вере и жизни. Святитель Феофан, Затворник Вышенский (1815—1894)
Не будь побежден злом, но побеждай зло добром. Послание к Римлянам святого апостола Павла 12:21
Спасибо если дочитали. Подписывайтесь и жмите палец в верх.