В наше время воинская служба в ГСВГ была большой удачей в жизни любого офицера, прапорщика и солдата. Волею судьбы я, уральский пацан, в свои девятнадцать лет попал служить в город Гримму земли Саксония Германской Демократической Республики (ГДР) и остался там на целых пять лет.
Саксония – так называется земля Германии, в которой располагаются такие крупные города, как Дрезден, Лейпциг и Кемниц (бывший Карлмарксштадт). Вообще, саксонцы в основной своей массе – народ общительный и доброжелательный. Они любят рассказывать анекдоты про жителей других земель и при случае обязательно напомнят, что их родная Саксония была когда-то королевством. Дрезден для них по-прежнему первый город на свете, который они называют то Флоренцией на Эльбе, то немецкой Венецией. Конечно, ни на Венецию, ни на Флоренцию Дрезден не похож. Он вообще ни на что не похож, этот барочный красавец на берегу реки Эльба.
Когда мне присвоили звание прапорщик и дали должность начальника войскового стрельбища Помсен, мне очень нравилось пораньше приезжать на немецком автобусе к себе на службу в гражданке. Автобус маршрута «Грима – Лейпциг» останавливался в центре деревни, и далее я шёл пешком по уютной улице мимо красивых домов с всегда безупречными чистыми окнами. За невысокими декоративными заборами были видны красивые дворы с газонами, цветами и елочками. Национальной особенностью саксонцев является любовь к своему дому, постоянное стремление его обустроить оригинальней и красивее. Но в гости к себе немцы в отличие от нас зовут редко, предпочитая встречаться в гаштетах.
Рабочий день в ГДР начинался рано, обычно с семи утра все предприятия уже работали. В сельской местности работа начиналась ещё раньше. По дороге прапорщик Советской Армии с протяжным: «Гуутен Моорген!» желал доброго утра всем знакомым и незнакомым сельчанам. Так было принято в саксонских деревнях. Да и этого советского младшего офицера с Шиссенплатц многие жители деревни уже знали и приветствовали меня по имени. Было так приятно!
С некоторыми жителями близлежащих деревень я тоже был знаком. С некоторыми постоянно общался по роду службы – старостами деревень, продавщицами магазинов, хозяевами гаштетов и местными пастухами.
По договору с местной администрацией в эту мирную паузу на полях нашего стрельбища паслись немецкие овцы. Но, только в тех районах, где пехота отрабатывала наступление. Дальше, куда ложились снаряды и мины, пастись было запрещено. Ходить по грибы и ягоды тоже. Ферботтен, понимаешь ли! «Хальт», «Цурюк» и - «Их верде шиссен» (пишем по - русски, сохраняя орфографию и прочее, все как написано в обязанностях часового)
Пас немецкую отару обычно один пастух и тройка выученных собак специальной породы. Кстати, немного отвлекусь о немецких пастушьих собаках - больше нигде таких умных псин я не встречал! Наш пастух свистнет потихоньку (я рядом стою, еле слышу) что - то своё немецкое, одна собачка тут же вскакивает, но - остаётся на месте; вторая огибает стадо, третья несётся прямо на овец. И стадо перебирается на новое место пастбища, а собаки вновь ложатся с трёх сторон.
За истечением времени забыл уже как звали того пастуха, но хорошо помню, что был он мужик здоровый, под два метра ростом, добродушный и весьма словоохотливый товарищ. Это был один из первых немцев, с которым я начал практиковать свои знания немецкого языка. В общем и целом, мы подружились. И вот сидим мы с камрадом в один из воскресных погожих дней, стадо пасётся прямо напротив Центральной вышки стрельбища. Собачки за стадом смотрят, а мы в тенёчке той самой вышки за жисть разговариваем. Выходной день. Ляпота!
И в ходе нашей глубокомысленной беседы немецкий пастух вдруг он показывает на мои сапоги и свои огромные ноги, и говорит, что было бы совсем здорово, если бы мы, его советские друзья, подогнали ему пару таких же Штиффе, а он бы заплатил нам за это аж целых сто марок. Конечно же, добыли мои солдаты немцу сапоги самого большого размера. Опять же – целых сто марок!
Многое удивляло меня в этой стране: чистота и порядок на улицах города и деревень, пунктуальность немецких автобусов, что хлеб пекли прямо в хлебном магазине, что овощи и фрукты лежали прямо на улице в больших корзинах и ящиках – можно было взять и потом войти в магазин, чтобы оплатить. Огромный выбор мясных деликатесов, которые висели в мясной лавке любой саксонской деревни.
И всё же мы всегда ждали свой очередной отпуск. Когда, преодолев тысячи километров, ты оказывался на родной улице, около дома своего детства и юности. Мы так ждали этого момента вновь оказаться у покосивших заборов, разбитых дорог, пустых магазинов и переполненных автобусов. Мы приезжали в плацкартных вагонах преодетые во все заграничное, с подарками для родителей и рассказами об удивительной заграничной жизни. И сразу становились центром внимания всего двора и улицы...
Если Вам интересны мои публикации, поставьте палец вверх и подпишитесь на канал — тогда они будут чаще появляться в Вашей ленте новостей. Спасибо за внимание!