Эта история из моего далекого детства. Произошла она со мной под Новый год, когда я училась в пятом или в шестом классе. Родители послали меня покупать елку, выдав на это мероприятие, как сейчас помню, 24 рубля и 30 копеек. Не думаю, что они предполагали, куда меня заведет их поручение.
Дом моих родителей расположен в черте города, но пусть это не вводит вас в заблуждение, поскольку колхозное поле к нему ближе, чем первая остановка трамвая. А до ближайшей станции метро надо было ехать на троллейбусе 40 минут. Я так подробно описываю местоположение дома, потому что, не найдя поблизости елочных базаров, я без долгих раздумий села на троллейбус и поехала к метро, сканируя из окошка местность. Желаемое я обнаружила на той же остановке, на которой располагалась станция метро.
Я радостно выпорхнула из троллейбуса навстречу своей мечте и подлетела к базару. Туда стояла немаленькая очередь, которую я лихо обошла, - не потому, что намеренно хотела пролезть без очереди, просто вид елок затмил мой разум, и я не дала себе труда подумать, зачем все эти люди тут собрались. Очередь пропустила меня без звука. Учитывая мой возраст, все решили, что я просто отбилась от мамочки.
Попав внутрь, я произвела тщательнейшую ревизию и выбрала самую-самую большую, красивую и пушистую елку. Пыхтя, я извлекла ее из кучи, подтащила к продавцу и небрежно поинтересовалась, сколько он за нее хочет. Моя небрежность была вызвана полным отсутствием сомнений в том, что гигантская сумма в моем кармане способна купить не только эту елку, но и весь базар целиком. Однако продавец, который был другого мнения, выдал мне в ответ хитрую формулу расчета стоимости, привязав в ней почему-то длину елки к высоте дверцы, ведущей в базар. По этой формуле выходило, что моя елка стоит тридцать рублей. Это было огромным потрясением. Взгляд Чио-Чио-сан, которым она смотрела на корабль, увозящий ее молодого мужа, и рядом не стоял с тем, которым я проводила уходящую от меня елочку.
Однако скоро мой зоркий глаз разглядел в куче елок еще одну пышную высокую красавицу. Я схватила ее за ствол и, поглядывая на нее одним зажмуренным глазом, потому что так она казалась мне меньше, подтащила к продавцу. И хотя эта елка казалась родной сестрой предыдущей, сердце сурового продавца смягчилось, а уста изрекли: "Двадцать восемь рублей". Я вызвала небольшой снегопад своими печальными вздохами, пока волокла елку обратно. Аккуратно положив ее в кучу и засыпав маленькими елочками, чтобы никто ее не нашел, я выдернула из-под носа у какого-то шустрого гражданина еще одну огромную елку и снова подтащила ее к продавцу.
Когда он поднес к ней свое страшное оружие - мерительную палку, я чуть не разрыдалась: елка была всего лишь на пару сантиметров ниже, чем предыдущие мои находки! Однако, судя по всему, я уже конкретно утомила продавца, потому что он выдавил из себя: "Двадцать пять рублей!". Это было хорошо, но все еще недоступно. Я потыкала пальчиком кошелек в кармане, и, убедившись, что от этого он толще не стал, выдавила из себя: "У меня только двадцать четыре рубля и тридцать копеек…". Я уже собиралась заплакать, уверенная, что он ни за что не простит мне чудовищной суммы в семьдесят копеек, но он рявкнул: "Давай, давай! И иди отсюда!". Подхлестнутая этим ласковым напутствием, я прошествовала вместе с моим сокровищем за ворота елочного базара, и тут начался второй этап приключения.