Не будет преувеличением сказать, что КПСС и выкормленные ею советские философы-обществоведы нанесли колоссальный вред марксистской теории: буквально каждый, даже, казалось бы, самый тривиальный, разжёванный и пережёванный классиками вопрос был в высшей степени запутан. Нет больше Института марксизма-ленинизма, в «Вопросах истории» прославляют рыночные «свободы», а весь этот омерзительный хлам, которым советская профессура («переобувшаяся в воздухе» сперва в штатных либералов-демократов, а теперь уже в квасных «патриотов») пичкала неокрепшие умы студентов, по-прежнему живёт и здравствует!
...
Так, например, одним из вреднейших кэпээсэсовских искажений является отождествление таких понятий, как пролетарские массы и революционный рабочий класс. На самом же деле пролетариат и рабочий класс — явления не только не близкие друг другу, а прямо противоположные. Пролетариат — это продавец специфического товара — рабочая сила; капиталист же, следовательно, есть покупатель данного товара. И нам следует задаться вопросом: имеется ли антагонизм в этой противоположности продавца и покупателя? Думаю, вполне очевидно, что нет, ибо если не будет покупателя, то кому продавать товар? Точно так же и покупатель кровно заинтересован в наличии продавца. Таким образом, пролетариат и буржуазия не составляют из себя антагонистической пары в этом случае; конечно, между ними существует серьезное противоречие: один хочет продать товар дороже, а другой купить его дешевле — но это противоречие, само по себе, не способно породить антагонизма.
Мне могут возразить, что Маркс называл пролетариат могильщиком капитализма, «следовательно», он не может не быть антагонистом буржуазии. Однако же, у Маркса есть иное высказывание, которое начётчики как будто бы не замечают, а именно: «рабочий класс революционен, иначе он ничто». Какой же мы вывод должны сделать из этого изречения классика? Что вся суть рабочего класса заключается в революционности. Далее вопрос: а может ли считаться пролетариат рабочим классом, если он ведёт себя не революционно, а даже контрреволюционно? Нет, не может.
Оставаясь на позициях «теории» отождествления пролетариата с рабочим классом невозможно объяснить, почему сейчас в России, как и других странах, нет даже и намёка на какое-либо революционное движение, хотя олигархический гнёт над обществом с каждым годом становится всё сильней. Наивны левацкие представления о том, что пролетарии, аки дети неразумные, ничего не понимают и не ведают и что надобно им «открыть глаза», раскрыть суть их рабского положения. Нет, ничего никому открывать не надо, пролетарии вполне осознают свое положение в капиталистической системе.
Почему же наёмные рабы мирятся со своей позорной участью? Из-за господствующего обществоведческого невежества. Если говорить о молодых людях, то они заражены иллюзией, что им удастся каким-то чудом разбогатеть, сорвать куш, выбиться в буржуа или, хотя бы, в мелкие буржуйчики. Они читают в газетах, смотрят по телевизору или узнают от знакомых, как кто-нибудь — раз, и выиграл в лотерее бешеную сумму денег, и шевелится внутри них зависть: «вот счастливчик, мне бы так, уж я бы тогда зажил как следует!». Им невдомёк, что эти «счастливчики» растрачивают свои миллионы самым бездарным образом, ввергаясь, часто, в ещё большую нищету, чем была раньше, или же кончают жизнь самоубийством, не выдержав свалившегося на них «счастья». «Ну, я-то уж умнее этих простофиль!» — думает каждая потенциальная жертва мошенников и лохотронщиков. Историями «личного успеха» капитализм ежедневно и ежечасно развращает пролетариат, заражает его мещанством; мещанин — это буржуа по сознанию, который не смог стать буржуа.
А когда им переваливает за «тридцатник» или «сорокет», становится «уже поздно» и остаётся только смириться с придавленностью рыночным бытом и надеяться на очередной срок президента.
Вообще, следует сказать, что пролетарий в широком смысле этого слова, как продавец рабочей силы, есть тунеядец; он работает не потому, что испытывает к этому душевную или умственную тягу, а гонимый страхом нищеты за себя и свою семью. Капитализм, ставя человека в положение пролетария, превращает самое прекрасное в человеке — его способность к труду, в средство эксплуатации, в продукт принуждения насилием.
Между прочим, именно в этой сущностной черте пролетариев к тунеядству заключается известная тенденция падения производительности труда после революции. Когда рабочие поняли, что над их головой больше не зависает хозяйская дубина в виде угрозы увольнения, поняли, что советское государство в любом случае обеспечит им минимум, необходимый для жизни, тогда самые политически отсталые из них стали выполнять свою работу спустя рукава, а то и вовсе уклонялись от неё. И большевикам, в том числе в силу низкого культурного уровня рабочих, приходилось применять буржуазные методы материального стимулирования труда.
Всякий живой организм стремится приспособиться к окружающей его среде — это базовый инстинкт, позволивший, собственно, живой форме материи возникнуть из недр неживой материи. И поскольку современное общество строится на животных атавизмах, основа которых — отношения частной собственности, то и отдельно взятые люди, «мимикрируя» под окружающую социальную природу, руководствуются преимущественно «социализированными» животными инстинктами.
Итак, пролетариат есть «часть» капитализма; его существование вне рыночных отношений немыслимо, поэтому и бороться против капитализме как общественного строя он не способен. В самом деле, как бы плохо ему не было, как бы класс капиталистов его не угнетал вкупе со своим государством, всегда ведь есть надежда найти «хорошего хозяина», «тепленькое местечко»; и даже если отдельный пролетарий видит, что лично он никогда не сможет рассчитывать ни на первое, ни на второе, в нем будет сохраняться убеждённость, что другим-то такая удача может выпасть. В конце концов, если жадность олигархии побьёт все рекорды и пролетариям станет так худо, что хоть в петлю лезь, тогда те просто учинят очередной майдан, возможно, принудят некоторых олигархов вернуть часть награбленного, весь пар выйдет наружу, и пролетарии опять ввергнутся в свою апатию и раболепие. Пример Украины у нас перед глазами.
Так является ли пролетариат могильщиком капитализма? На этот вопрос надо отвечать диалектично: и да и нет одновременно. Да — потому что пролетариат содержит в себе великий революционный потенциал, потому что только он, будучи творцом всех капиталистических благ, способен пойти на самую решительную ломку всех преград, мешающих научному развитию общества. Но, вместе с этим, мы никак не можем признать пролетариат, т.е. политически распыленную массу наёмных рабов, могильщиком капитализма.
Революционный рабочий класс — это понятие в большей степени политическое, чем экономическое, потому как, во-первых, рабочий класс, несмотря на свое название, состоит не только из рабочих, но вообще из сознательных людей, вставших под знамя революции; во-вторых, задачей и всем смыслом существования рабочего класса есть политическая борьба. Пролетариат всегда борется не с причинами своего гнёта, а с его последствиями, он атакует не капитал, т.е. определенное социальное отношение с целью его уничтожения, а в основном отдельных представителей капитала. Рабочий же класс в своей борьбе выходит за рамки капитализма, он стремится уничтожить террор предпринимателей (не только крупных, но и мелких!) и взять власть в свои руки, но не для того, чтобы установить свой диктат над обществом, а чтобы уничтожить всякую власть, т.е. социальный паразитизм и хищничество. Для более понятного изложения допустимо прибегнуть к такой аналогии: пролетарские массы есть глина, сырьё, в то время как рабочий класс — это уже кирпичи, т.е. обработанный, готовый материал.
Когда классики употребляли словосочетание «революционный пролетариат», то имели в виду, что на пролетариате лежит историческая миссия — перейти, выражаясь гегелевским языком, из состояния «класса-в-себе» (т.е. состояния кисейной массы наёмных рабов) в состояние «класс-для-себя» (которое мы называем рабочим классом), положить конец классовому строю социальных животных и перейти к бесклассовому, подлинно человеческому обществу.
Переход же эксплуатируемых масс из первого состояния во второе происходит путем её большевизации, т.е. соединения стихийного сопротивления с наукой, с марксизмом, в основном в порядке привнесения в это реальное движения организованности. Практика показала, что при достаточной научной подготовке центральных органов РСДРП(б), в условиях реального остервенения народных масс, вызванного первой мировой войной, и ненависти к дворянству, к крупным предпринимателям, достаточно было вовремя выдвинуть грамотные, выработанные на самой глубокой научной основе лозунги. Так что, пользуясь современной ситуацией, предоставленным историей временем, партия коммунистов должна довести уровень своей научно-теоретической подготовки до такого состояния, когда она была бы способна объяснить свои лозунги ясно и понятно и монопольно внести необходимую для победы организованность, скоординированность во всё движение пролетариев умственного и физического труда, стихийно поднявшихся, наконец, на борьбу, как это было, например, в Киргизии или на Украине. Народ поднялся на решительную борьбу, но поблизости не оказалось местных коммунистов, тем более, грамотных. Строго говоря, не оказалось никаких коммунистов. Левые бездарно просадили кредит истории в 25 лет.
Можно выразиться так: лежащая на складе кирпичного завода глина рано или поздно пройдёт обработку в печи; поэтому вполне допустимо считать такую глину уже готовыми кирпичами. Так же и с пролетариатом. Как бы не ухищрялись магнаты продлить эпоху своего владычества, какие бы новые хитрости не изобретала буржуазная интеллигенция для идейного укрепления олигархических пьедесталов, пролетариат неизбежно пройдет закалку марксизмом и превратится из мягкой податливой массы «глины» в твёрдый и непоколебимый «кирпич». Поэтому называть пролетариат рабочим классом допустимо скорее авансом.
В недрах пролетариата содержатся два взаимоисключающих начала: революционность и пролетарство, т.е. продажность. Одержит верх революционность — пролетариат станет рабочим классом. Пока побеждает пролетарство, дальше очередного майдана, то бишь смены рыл возле кормушек, массы не пойдут и вынужденно променяют собственную свободу на подачку. Для того, чтобы в сознании масс революционность одержала верх над продажностью, необходимо обогатить стихийное пролетарское сопротивление капиталу научным содержанием, марксизмом, реорганизовать это сопротивление в последовательную борьбу.
Фрагмент статьи Р. Огиенко "К вопросу о кризисе левого движения"