Это было в конце июня1944 года в Белоруссии, недалеко от деревни Рассошки. Хотя возможно я и подзабыл ее название. Мы наступали. Наш взвод был придан танкистам в качестве десанта. Немцы так здорово драпали, что мы зачастую не могли их догнать. А вот около этой деревни они успели зарыться в землю.
Видимо это был немецкий заслон, прикрывающий отход основных частей. В сторону деревни, по дороге, уходил одинокий немецкий танк. Наши тридцатьчетверки открыли по нему огонь и я видел как с танка сорвало гусеницу и развернуло поперек дороги. В него попало еще несколько снарядов, но к моему удивлению танк не загорелся.
Экипаж начал выпрыгивать из подбитой машины, но уйти далеко им не удалось. Кого-то наши стрелки срезали у самой машины, кто-то успел отбежать подальше. Но на поле не было ни одной ложбинки и укрыться им было негде. Так все там и полегли.
Командир танкового батальона решил попытаться сходу захватить деревню, мы, десантники, сели на броню тридцатьчетверок и танки, набирая скорость, устремились вперед. Проскочили уже больше половины расстояния и тут я увидел, как в тридцатьчетверку, идущую чуть сзади и правее от нас попал снаряд.
Танк окутало облако разрыва и с брони, сметенные взрывом полетели на землю десантники. А потом все поле покрылось разрывами. Это немцы открыли по наступающим пушечно-минометный огонь. Наш танк шел впереди и уже поравнялся с подбитым немецким танком. Мы, пытаясь укрыться от шквального огня, на ходу спрыгнули с машины.
Возможно, командир батальона посчитал задачу выполненной, и сзади наших танков, на опушке леса взлетела красная ракета, что означало сигнал к отходу. Я не видел этого сигнала. Во мне засела только одна мысль: укрыться от этих воющих осколков. Было страшно, ведь это был мой первый бой. Я бросился к подбитому немецкому танку и нырнул под него.
Когда немного успокоился и смог соображать, то понял, что остался один. Наши танки пятились к лесу, откуда начали наступление, и вели по немцам огонь. Мелькнула мысль: А вдруг они сейчас уйдут и попытаются обойти деревню стороной. Ведь приказ был не ввязываясь в бои выходить в район Витебска.
Опять стало страшно. Я остался один, наши уйдут, а немцы попытаются утащить свой танк и обнаружат меня. Я уже почти решился бежать вслед нашим танкам, но понял, что лучше сразу застрелиться, чем бежать по открытому полю под этим убийственным огнем.
Оглядевшись, я увидел лежащего рядом с гусеницей убитого немецкого танкиста. Я впервые увидел убитого так близко от себя и стало немного жутковато. На вид этот немец был чуть старше меня. Молодой парень, белокурый. Ему жить бы, да жить. И чего к нам полезли, своей земли мало что ли было?
Потом я заметил, что нижний люк в танке открыт. Вроде и отверстие небольшое, но залезть в машину вполне можно. Тут во мне любопытство заиграло и я решил забраться в танк. Я читал в газетах рассказы о подвигах наших бойцов, которые забравшись в немецкие танки вели по врагу огонь.
Вот и я решил забраться в немецкую машину. Но, больше из-за того, что броня в тот момент мне казалась надежным укрытием. Забравшись в танк через нижний люк я увидел лежащего на дне боевого отделения убитого немецкого танкиста. Значит не все члены экипажа смогли покинуть танк.
На полу валялись снаряды, видимо от удара, выпавшие из боеукладки, валялись еще какая-то пакеты и коробки. Мне не понравилось соседство с мертвяком и я решил, что лучше будет мне снова выбраться из танка.
Я уже совсем было собрался нырнуть обратно в люк, как друг услышал за спиной стон. У меня волосы дыбом встали так, что казалось, каска приподнялась. В груди что-то екнуло и сердечко застучало как у испуганного зайца. Мне стало понятно, что немец еще живой.
Вот что теперь делать? Выстрелить в живого человека, который был без сознания, пусть он и враг, я не мог. Я наставил на него автомат, но духу нажать на спусковой крючок и застрелить беспомощного человека, не было сил. Однако оставлять за спиной врага тоже было нельзя. А вдруг немец придет в сознание и сможет выстрелить мне в спину?
Я зашарил по танку, нашел какой-то кабель, разрезал его на два куска и стянул им немцу руки и ноги. Сразу стало спокойнее. Из раны в голове у немца сочилась кровь, стекая на черную куртку. Я слышал, что солдаты обычно немецких танкистов в плен не берут, столько они от них натерпелись. Но, у меня не было к этому немцу никакой ненависти.
Я достал индивидуальный пакет, сорвал с него упаковку и начал бинтовать немцу голову. Он так и был без сознания, лишь только стонал. Наконец я закончил перевязку и уселся на дно танка, раздумывая о том, что же делать дальше.
А потом увидел, что немец зашевелился и открыл глаза. «Вот и очухался фашист» -мелькнула мысль. Он посмотрел на меня, облизнул пересохшие губы, а потом глянув на мою флягу произнес: «Вассер». Понятно, воды просит. Я отвернул колпачок фляжки, поднес к его губам, он сделал несколько жадных глотков и снова произнес: «Данке».
В этом время я услышал, как с опушки леса наши танки открыли сильный огонь. Видимо к нашим подошло подкрепление. Я дотянулся до открытого люка и захлопнув его начал наблюдать за полем боя из командирской башенки. Вот наши усилили обстрел разведанных целей, а потом танки снова пошли в атаку. Я решил помочь нашим и попытался навести орудие на цель, но, похоже, башню заклинило, и попасть куда либо было невозможно.
Тогда я просто нажал на спуск и заработал башенный пулемет. Нажимал на спуск до тех пор пока пулемет не замолчал. Я видел, как наши танки проскочили поле и ворвались в деревню. А потом увидел бегущие к деревне цепи пехотинцев.
Несколько человек пробегали мимо танка и я открыл люк, который громко лязгнул. Пехотинцы тут же залегли около машины. Я побоялся сразу вылезать из танка. Могут и пристрелить ненароком.
-Вылазь фриц, а то сейчас гранатами закидаем.
Голос показался мне знакомым.
-Ты что ли, Сидорчук? - И я выглянул из люка.
-Ну ничего себе!-услышал я голос Сидочука.-Мариев, а ты что в немецком танке делаешь?
-Что..что. Живу я здесь. – пробурчал я.-Со мной еще немец раненый, надо бы его вытащить из танка.
-А чего с ним возиться? Пристрелить да и все.
-Это мой пленный. Офицер. Может и знает чего. Его бы в штаб бригады.
И я начал знаками показывать немцу, чтобы он выбирался из машины. Немец уже вполне пришел в себя, и смог вылезти из танка самостоятельно.
В это время около нас остановилась тридцатьчетверка.
-Что за немец? Откуда взялся?- крикнул с башни танкист.
-Это пленный из этого танка.
-«Язык» нам сейчас не помешает. Боец, отконвоируй его на опушку леса. Там сейчас начальник штаба бригады. Ему как раз сведения нужны.
Так я получил свою первую награду, одну из самых уважаемых среди солдат, медаль «За отвагу».
(Из воспоминаний ветерана ВОВ Мариева А.Г.)