Весной 1915 года Европа содрогалась от грохота орудий и треска пулеметов. На востоке русская армия теснила австрийцев, но уступала позиции немцам, на западном фронте всё как будто замерла - шла упорная позиционная война. Германские армии уперлись рогом в хорошо укрепленную оборону французов и британцев, и попытки ее взломать всякий раз оканчивались без ощутимых результатов. Нужен был какой-то новый радикальный метод, и его придумали немецкие химики под чутким руководством генштаба.
Еще в январе 1915-го на Восточном фронте в ходе боя при Болимове германцы обстреляли русские войска снарядами с химическими боеприпасами. Тогда не придали этому значения, потому как никто ничего не заметил – на Восточном фронте скрипели лютые морозы, и газ не распылился. Иначе вышло в апреле в окрестностях бельгийского Ипра. Немцы решились на масштабную химическую атаку, чтобы прорвать позиции французов и сдвинуть дело с мертвой точки. Для этого перед германскими позициями было закопано несколько сотен баллонов с хлором, чтобы в любой момент привести их в действие. Несколько дней ждали попутного ветра, дождались 22 апреля. В этот день ровно в 17 часов по Гринвичу началась страшная канонада и французские офицеры заметили, что возле немецких окопов, над самой землей появились зеленоватые облачка.
«Те, кто был на удобных для наблюдения пунктах, видели два любопытных зеленовато-желтых облака на земле, по другую сторону Лангемарка, на фронте германских линий. Распространяясь в сторону, эти газовые облака поднялись кверху и, продвигаемые вперед легким ветром, становились голубовато-белым туманом, таким, какой можно видеть над мокрым лугом в морозную ночь. Позади тумана противник, под гром своего ураганного огня, продвигался вперед. Вскоре, раньше, чем сообщение достигло штаба V корпуса в замке Гольдфиш, был замечен особенный запах газа, вызывавшего жжение глаз и раздражение носа и горла», - пишет подполковник русской армии Александр де Лазари.
Когда туман доплыл до французских позиций, стало окончательно ясно, что зеленые облака несут смертельную угрозу. Французские солдаты – а на этом участке находились в основном бойцы из Алжира и Туниса – стали массово покидать окопы. Но многие не успели, так и остались лежать в траншеях, где их вскоре увидели немецкие пехотинцы. Они шли следом за зеленым облаком. На каждом была надета марлевая повязка, штык к винтовке был примкнут - чтобы если что, сразу в рукопашную. Впрочем, этого не потребовалось - сопротивления никто не оказывал.
Немцы заняли неприятельские позиции на узком участке фронта, но в итоге развить успех не смогли – химическая атака под Ипром не была согласована на самом верху и была чем-то вроде эксперимента. Поэтому у германцев не было достаточных резервов, чтобы развить наступление. Вскоре англичане с канадцами подсуетились, закрыли брешь новыми подразделениями и положение на фронте вновь стабилизировалось.
К конкретному военному результату газовая атака под Ипром не привела, но имела широкие последствия. В ходе атаки были отравлены 15 тысяч человек, треть их них погибли. После Ипра химическое оружие стало применяться всеми сторонами конфликта (например, русские войска использовали снаряды с химическим зарядом при Брусиловском прорыве). Но особенно активно газы – вначале хлор, затем иприт - применяли немцы. Впрочем, им это не помогло – войну они проиграли.