Зима из этого фильма лезет. Сползает с экрана пеной, жуткой биомассой из другой фантастики, «Через тернии к звёздам». От него холодно даже летом. Летом я его и посмотрел.
Нам по пятнадцать, 1990 год. Мы с Серёгой, как маньяки, рыщем. Рыщем по Новокузнецку в поисках видеосалонов. В видеосалонах показывают «ужасы». «Телемертвецы», «Демоны», «Буйство духов» (это «Полтергейст» 1982 года, снятый, по слухам, Спилбергом), «Жизненная сила», «Нечто».
«Нечто» напугало всерьёз. По ночам мне являлись скрюченные бесы и метаморфозы тел. Рядом с ними ад Босха — утренник, где херувимчики поют родителям и истончающимся воспитательницам «Я убью тебя, лодочник». Странно, но всерьёз не пугает.
Закрываю глаза руками в самые чудовищные моменты. Серёга бесится, когда я спрашиваю: «Всё?». В смысле, кончился ужас? Он злится, что я вроде как ради ужаса и пришёл. Но в момент, когда МакРиди тычет раскалённую иглу в чашку Петри с кровью, кровь выпрыгивает оттуда, а её носитель вздыбливается вместе с креслом, привязанный к нему, и голова его отрывается от тела, я не могу на это глядеть. Только сквозь щели в пальцах. По чуть-чуть.
Зима. Ужастик «Нечто» залит зимой, заблёван. Автор догадлив: чтобы внушить агорафобию, чтобы зритель ощутил свою заброшенность (он же там, вместе с командой, на станции), действие погружено в Антарктиду. Это в мультиках ледяной континент забавен: там резвятся пингвинёнок Лоло и чудный пёсик. В «Нечто» пёсик приносит инопланетную заразу.
«Нечто» говорит: вы все одиноки. Инопланетное ничто говорит: идите ко мне, я вас сделаю чем-то одним. Однородным. Спокойным. Пёсик показательно спокоен. Перед тем, как его морда раскроется лепестками из плоти и розовой жижи.
Это мужское кино. Причём, так подтасовала карты судьба: в сценарии была женщина, но актриса в последний момент испарилась. И стало их двенадцать. Двенадцать мужиков на станции в центре ледяного зачем-почему-за-что.
Инопланетное существо по одному захватывает их, пожирает и «печатает» копию. Режиссёр, Джон Карпентер, сам до сих пор не знает, кто когда обратился, а кто погиб за глаза в пол. За говённый характер. За тупость.
Карпентер случайно создал шедевр. В 1982 году шизофрения властителей двух государств чуть не привела к войне. «Звездные войны» моделировались в небе над нами. Предчувствием войны пах воздух. А Спилберг снял «Инопланетянина», там доброе существо лечило людей своей исключительностью. «Нечто» провалилось в прокате из-за «Инопланетянина», это тоже слух. Люди хотели видеть пришельцев милыми, вешать их изображения в виде плакатов в детских спальнях. А не тот фееричный пиздец, который пророчил Карпентер. Это ведь из подсознания: еще с 50-х в американском кино инопланетяне — это коммунисты. Тоже могут сожрать, скопировать и не поймёшь: вроде тот же скучный сосед Ральф, постригает газон, рукой машет, лыбится, а он на деле — уже нечто другое.
«Нечто» — глумящийся фильм. Обычно в ужастиках есть выжившие. Чтобы рассказать свою историю непосвящённым. В финале у Карпентера выживших целых двое. Мужчин. Чёрный и белый. Монстр из космоса убит. Взорван. Станция сгорела. Догорает. Двое ухмыляются. На улице минус пятьдесят. Скоро будет. Пока можно погреться у кострища, поржать. Но помощь не придёт. Потому что на самом деле весь мир уже пожран. А два героя не знают. Остались со своими родными индивидуальностями наедине. И умрут с ними в обнимку. Замёрзнут насмерть.
А по миру ходят люди с уютным нечто в сердцах. И в мозгах их — чёрный ветер, серый снег. Телевизионные помехи.
