Она смотрит мимо тебя и говорит: «Просто вы никогда не были тринадцатилетней девочкой». И сразу выкидывает тебя из круга, если ты другого пола. Женщин не понять. Но, наверное, к ним можно будет найти какой-то подход, если проникнуть под кожу дебютной ленты Софии Копполы о пяти сёстрах. Лента пропитана летом, тем самым, украденным и заархивированным, когда деревья казались складом сказочных персонажей, те, кто были старше всего лишь на три года, казались взрослыми, а девушки, подобные сестрам Лисбон, мнились воздушными существами, манящими и неземными.
1974 год, США, маленький городок, каких тысячи. Жара проникает в каждый дом, инфекция косит деревья, безделье царит над каждым солнечным днём, топя в мёд и превращая каждый лист календаря в очередную бусину чёток тоски. Младшая дочь четы Лисбон, Сесилия, режет вены, и психиатр советует родителям дать Сесилии и её сёстрам больше свободы. Если бы это помогло, лето могло бы стать другим. Год спустя городом завладевает любовь, но как она покинет город без жертв? Главные жертвы любовной лихорадки — те, кто остались в живых — мальчишки, с восторгом следившие за каждым шагом, словом и вздохом сестёр Лакс, Бонни, Мэри и Терезы.
Дочь Копполы сама адаптировала роман Джеффри Евгенидиса, бережно сохранив гербарий детского отношения к свету недоступной чистоты. Взяла на роли мистера и миссис Лисбон Джеймса Вудса и Кэтлин Тернер, а они изобразили надоедливые и нудные тени, именно такими подростки видят своих родителей: серыми, скучными и вечно лезущими, во что не просят. Прочие взрослые также тусклы, они устали бороться, им проще уткнуться в телик и ругать правительство, сходить с ума от жары и топить свою неудовлетворенность в вечеринках с коктейлями гнусного зелёного цвета, обсуждать чужие жизни и жалеть свои. Короли и королевы дебютной картины Копполы — мальчишки и девчонки, и на первый план здесь выходит Лакс, сыгранная Кирстен Данст. Заявив о себе смелой ролью в «Интервью с вампиром», Кирстен с тех пор снялась в куче лент, кое-где играя, а кое-где присутствуя, как и в этой ленте. Ведь она — образ неуловимого очарования, непосредственности, отчаянья, она здесь — зеркало подростковых метаний, когда за день пролетает целая жизнь, и так она теснит грудь, что от расхода эмоций сил остается лишь на запись в дневнике: «Вечером ели пиццу».
Весь фильм словно подсмотрен через замочную скважину или снят сквозь опьяненный взгляд, когда сладкая дымка не даёт увидеть острых углов или опасности для тёплой и убаюкивающей жизни. Юность — неподдающаяся клонированию мантия из сбывшихся снов: персиковый ликёр, солнце в траве, купание, поездка на машине с открытым верхом, первая сигарета тайком от родителей и соседей, любимые пластинки, томление от ожидания выхода на улицу, телефонные разговоры и любовь, любовь, любовь, словно Феникс, возрождающаяся и жгущая внутренности.
