Наступила весна 1945 года. Казалось, что до победы уже рукой подать, но немцы продолжали упорное сопротивление. Под ружье поставили мужское население непризывного возраста.
Нам довольно часто теперь приходилось встречаться с немецким, так называемым фольксштурмом. Обычно, вояками они были никакими, но все равно их приходилось остерегаться, опасаясь выстрелов в спину. Да и пуле без разницы, кто нажал на спусковой крючок: мальчишка четырнадцатилетний или солдат.
Однако, я никогда не думал, что с бабами воевать придется, а вот довелось. Это было в городе Бернлихете. Мы шли десантом на танках, но наткнувшись на упорное сопротивление немцев, остановились и закрепившись на захваченных позициях, приготовились к отражению контратаки.
И вдруг нам предстала картина, напоминающая кадры из фильма «Чапаев», где белогвардейцы шли в психическую атаку. Вот и немцы шли в полный рост на наши позиции и поливали их из автоматов.
Кто-то из наших, самый глазастый вдруг кричит:
-Ребята, это же бабы!
Пригляделись, так и есть. На нас шли женщины, одетые в солдатскую форму, а в руках у них были автоматы, из которых они поливали нас, как из пожарных шлангов.
Самое интересное было в том, что на нас надвигалось четыре шеренги, но в последней, четвертой шли мужики. Мы не стреляем, бабы все-таки, а они видимо это почувствовали и почти в упор к нам подошли, и не прекращают стрелять.
Но, в это время с флангов заработали наши пулеметы, отсекая четвертую шеренгу. Думаю, что все знают, что такое кинжальный огонь, особенно, когда бьют с флангов. Четвертую шеренгу, в которой были одни мужчины, выкосили как косой. Досталось и женским шеренгам. Никто ведь особо не будет церемониться. Своя жизнь дороже.
Среди женщин началась дикая паника. Такой визг поднялся, хоть уши затыкай, а наши пулеметчики продолжают работать с флангов, отсекая им путь к отступлению. Очереди бьют по брусчатке, высекая искры, женщины мечутся, пытаясь укрыться, а пулеметчики кладут очереди все ближе к ним.
Они оружие побросали и бросились в непростреливаемое пространство. А непростреливаемой пространство, это и есть наши позиции. Мы их у себя встретили как родных, с распростертыми объятиями.
Вояки, слезы на глазах, многим еще наверное восемнадцати нет. Атака была разбита и начали мы свои «женские трофеи» сортировать.
Среди пленных оказались даже две русские, которым было не больше девятнадцати лет. Их пустили в расход в первую очередь. Потом пленных разбили на две кучи. В одну согнали фанатично настроенных женщин, многие из которых были женами немецких офицеров, а в другую молодых девушек.
В итоге, осталась только группа девушке и тут же бойцы начали свои «трофеи» растаскивать по укромным углам. Моему другу Сане Андрееву досталась молодая, симпатичная немка. Он потом рассказывал, что она пыталась объяснить, что у нее не было еще мужчин и это делать нехорошо. Он ее даже припугнул вначале.
А после всего, он провел ее по опустевшим квартирам, где она подобрала себе гражданскую одежду и переоделась. Потом он отправил ее к своим подругам по несчастью. Но, глядя на нее, нельзя было сказать, что она была слишком огорчена произошедшим. Когда она подошла к своим подругам, то выглядела довольно весело, хотя и растерянно.
Несколько дней жили эти «трофеи» с нами. Бойцы кормили их, переодели всех в гражданскую одежду. Похоже, девицы смирились со своим положением, а потом даже выбирать начали себе солдат посимпатичнее, да помоложе. Даже в такой ситуации проявился женский характер. Не хотели они быть с солдатами более старшего возраста.
Эта довольно интересная история, взятая из дневника лейтенант Владимир Гельфанда, и частично опубликована в другом моем блоге «Река Времени».