Мудрый Леви расставил в своих текстах немало «ловушек для дураков», которые в XX веке успешно сработала. Выдумав «Церковь Сатаны» в 1966 году, Антон ЛаВей встал перед необходимостью изобрести броский символ, который бы привлек внимание широкой публики к этому коммерческому проекту. Назвав перевернутую пентаграмму с вписанной в нее мордой козла, «Символом Бафомета», он заставил поверить множество христиан и сатанистов в «древность» и «исконность» этого символа, восходящего едва ли не к временам рыцарей-тамплиеров.
Конечно, признав за христианством монополию на истину, вполне логично утверждать, что перевернутые символы — суть символы «сатанизма», наделенные некоей зловредной силой. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что ранние христиане не отличались таким убогим пониманием символики. Как сказано в раннехристианском сказании «Страсти апостолов Петра и Павла»: «Упросил Петр, чтобы распяли его вверх ногами, ибо считал, что не достоин он быть распятым так же, как Господь и учитель его Иисус Христос, Сын Божий, распят бы». Как жаль, что апостол Петр не догадывался, что тем самым он изобретает символ для будущих «сатанистов»!
Что же касается перевернутой пентаграммы, то она вначале истории христианства она трактовалась как символ Преображения Христа. И именно перевернутая пентаграмма стоит на печати римского императора Константина, сделавшего христианство по сути, государственной религией и, позднее, причисленным за это Церковью к лику святых.
Чтобы понять причины такого толкования, следует обратиться к трудам древних каббалистов. Согласно ним, перевернутая пентаграмма — это «Зеир Анпин», Микропрозоп или «Малый Лик» Господа, который образуют на Древе Жизни шесть нижних Сфирот: Хесед-Гебура-Тиферет-Нетцах-Ход-Иесод, отделенных Пропастью от трех Высших Сфирот. Однако «Зеир Анпином» это также одно из названий Тифарет, Божественного Сына, через соединение с которым наш мир (нижняя Сфира — Малхут) мог спастись. Отождествляя Христа с Тифарет, христианские каббалисты вполне логично могли отождествить с ним и всю перевернутую пентаграмму в целом.
Алистер Кроули трактовал перевернутую пентаграмму, как лучи Солнца, падающие на землю или дух, одухотворяющий материю. Также он использовал ее как символ универсального андрогина — Бафомета, примиряющего противоречия и олицетворяющего наступление нового Эона.
Во времена Леви, писал Кроули в «Книге Тота», «археологические исследования еще не продвинулись очень далеко и природу Бафомета понимали недостаточно. Но, по крайней мере, Леви удалось опознать в козле, изображенном на карте, бога Пана».
Чтобы лучше понять природу Пана, обратимся к древнегреческому историку Геродоту. Отождествляя Мендеса с Паном, Геродот пишет: «Мендесийцы причисляют к сонму восьми Богов также Пана и утверждают, что эти восемь Богов древнее Двенадцати. (…) Называется же козел и Пан по-египетски одинаково — Мендес. В бытность мою в этом округе, произошло удивительное событие: козел открыто сошелся с женщиной, и об этом стало известно всем».
Вполне очевидно, что в последних словах речь идет о выполнении Великого Ритуала Иерогамии: брака Бога в обличии Зверя и земной женщины. Греческая мифология полна такими примерами, и, при этом, они никогда не несут в себе «черного» «сатанинского» смысла. Напротив, как правило, целью ритуалов подобного рода было рождение Магического Ребенка, Коронованного и Побеждающего Героя.
В своей работах Алистер Кроули использовал, как традиционную (Liber O, «Звездный Рубин», так и перевернутую пентаграмму (Liber Reguli). При этом разумеется, нет никаких оснований предполагать, что описанные в ней ритуалы делятся на «черные» и «белые», несут какой-то «зловредный смысл».
В заключение, самым лучшим будет привести слова самого Кроули из Liber Reguli «мы настаиваем на том, что все действия должны быть равны; что факт существования подтверждает право на существование, что зло— всего лишь слово, обозначающее некую случайную враждебность между двумя в равной степени оправданными силами (иначе вселенная была бы столь же необъяснима и невозможна, как действие без противодействия); что оргии Диониса и Пана не менее святы, чем Мессы во славу Иисуса».
Marsyas. История Пентаграммы